Каким-то образом Нина выбралась на улицу. Она пошла к автобусной остановке на углу, обхватив себя руками. На ней была тонкая флисовая рубашка, но Нина не могла заставить себя вернуться в свою комнату в общежитии за курткой; ей не терпелось поскорее уйти отсюда. Она смотрела на свои толстые коричневые ботинки.
– Смотри, это она, – прошептал кто-то. Нина подняла голову и увидела двух женщин, смотревших то в свои телефоны, то на нее. Они поспешно начали ее фотографировать.
– Джефф мог связаться с любой женщиной в Америке, а выбрал это?
– Она серьезно собирается сесть с нами на автобус?
Они даже не пытались понизить голос.
Нина прошествовала мимо них с высоко поднятой головой и вышла на обочину, чтобы поймать такси. Она не могла вспомнить, чтобы когда-либо так радовалась возможности сесть на заднее сиденье. Нина сказала водителю свой домашний адрес и закрыла глаза.
Ее телефон не унимался. Нина порылась в сумочке и увидела, что снова звонит Саманта. Хотела было принять вызов, но ее палец замер над ярко-зеленой иконкой. Она действительно собиралась услышать Сэм прямо сейчас? Ее тянуло хотя бы как-то выговориться лучшей подруге. Но Нина знала, что ей также придется объяснять, почему она хранила такой большой секрет. Прямо сейчас у нее не было сил для этого разговора.
– Мисс? Вы уверены, что адрес правильный? – нерешительно спросил таксист. Нина подняла голову и выругалась, увидев свою улицу.
Там было полно папарацци.
В их таунхаусе отсутствовали какие-либо ворота или ограждения, поэтому фотографы собрались на лужайке перед домом в количестве, по крайней мере, шести человек. Стоило им понять, кто приехал, как они устремились к машине, их камеры застрекотали без остановки.
– Это тот дом, – хрипло сказала Нина. Она сунула водителю деньги, затем распахнула дверцу машины и попыталась добежать до своего крыльца.
Папарацци неслись рядом и совали свои камеры прямо ей в лицо, бомбардируя ее вопросами.
Она наклонила голову и попыталась двигаться быстрее, но несколько человек бросились вперед, чтобы встать у нее на пути, окружая все плотнее и плотнее, точно петля. Некоторые даже грубо хватали ее, пытаясь ее замедлить.
Нина протолкалась к своей входной двери и завозилась с ключами, которые от паники выронила. Опустилась на колени, чтобы их подобрать, а как только выпрямилась, Джули открыла и быстро втянула дочь внутрь.
Дверь захлопнулась, и мир превратился из ревущего хаоса в блаженную тишину.
– Мама, – сказала измученная Нина, сделала шаг вперед, но замерла, увидев выражение лица матери.
– Нина. К тебе посетитель. – Она кивнула на мужчину, что сидел в кресле с высокой спинкой, положив одну ногу на другую. Это был камергер короля, лорд Роберт Стэндиш. Его седые волосы были коротко подстрижены, а рот сжат в резкую линию.
Изабелла села напротив Роберта, они посмотрели друг на друга – две пары карих глаз, одни, полные ярости и желания защитить, другие – прохладные и презрительные.
– Мисс Гонсалес, – начал Роберт до странного формально; в тех редких случаях, когда он обращался к Нине в прошлом, то всегда называл ее по имени. – Пожалуйста, присаживайтесь, – предложил он, как будто это не дом Гонсалесов.
Ну, технически здание действительно принадлежало Короне. Это был рабочий дом: собственность королевской семьи, которую бесплатно сдавали в аренду тем, кто на нее трудился. Нина и ее родители жили здесь уже двенадцать лет, с тех пор, как мама получила работу камергера.
Нина осталась на ногах.
– Вы не можете их прогнать? – Она дернула головой в сторону входной двери, подразумевая толпы журналистов снаружи.
Роберт беспомощно развел руками.
– Будь вы несовершеннолетней, то находились бы под защитой закона о конфиденциальности Комиссии по журналистской этике, но раз вам восемнадцать, я очень мало что могу сделать.
Нина опустилась на темно-синий диван напротив него, рядом с Изабеллой. Ее вторая мама заняла место по другую сторону Нины. Приятно, когда родители так прикрывают. Защищают ее фланги от неминуемой атаки.
– Я здесь, чтобы обсудить ваши отношения с Его Высочеством принцем Джефферсоном, – начал Роберт. – Но прежде чем мы начнем, позвольте мне сказать, что я здесь неофициально. Официально дворец не поощряет такого рода поведение.
– Какого рода? Нина ничего дурного не сделала! – вскинулась Изабелла. Джули молча взяла Нину за руку и сжала.
– Мы не можем потворствовать добрачным отношениям, – осторожно сказал Роберт. – И вы должны это знать, Изабелла. Вы прежде занимали мой пост.
Нине стало неловко.
– Мы еще не… то есть… – Она поверить не могла, что обсуждает эту тему, но чувствовала потребность все прояснить. Между ними с Джеффом не было никаких добрачных отношений.
Не то чтобы она об это не думала.
