— Спасибо, что вы пришли не посмотреть, а увидеть, — ее голос дрожал лишь немного. — Эти платья не имеют размеров, потому что душа не измеряется сантиметром.
Когда зажегся свет, зал ахнул: на подиуме шли женщины — седая Елена Петровна, блогер Элина с татуировкой на плече, даже Агата, в платье с декольте, показывающим шрам от операции.
— Ты превратила их в королев, — Никита, в пиджаке с енотами на подкладке, утирал слезы.
— Они всегда ими были. Просто теперь у них есть мантии.
Год спустя Мария сидела в том же кафе, дописывая план модного показа для подростков. Мама, теперь владелица пекарни «Сладкая революция», поставила перед ней тарелку с эклером.
— Никита говорит, ты забываешь есть.
— Это я беру пример с твоих пирогов — они слишком идеальны, чтобы их кусать.
Мама рассмеялась. Теперь она часто улыбалась и смеялась.
Через окно Мария увидела, как к кафе подъезжает грузовик с плакатами Naked Soul. Надпись гласила: «Ваше тело — не обложка. Оно — весь журнал».
— Знаешь, что я поняла? — мать накрыл ее руку своей. — Ты не сломалась, потому что гнулась, как ива.
— Это ты меня научила, — Мария сжала её пальцы. — Помнишь, как говорила: «Даже в огне можно найти уголек для нового начала»?
Мама хотела ответить, но в кафе вошел Марк. В пальто, но с расстегнутым воротником.
— Я… за кофе, — он показал на стойку, но глазами искал Марию.
— Присоединяйтесь, — она подвинула стул. — Только предупреждаю: у нас тут сладкая анархия.
Он сел осторожно рядом. И когда Мария протянула ему эклер, он взял его, не отказываясь.
За окном снег таял, превращаясь в весну.