В гроте, где ее брат с товарищами праздновали очередной успешный рейд против Харконненов, преобладал острый запах меланжевого пива. Хоуро хохотал над немудрящим каламбуром Джемиса по поводу «генитального» полководческого дара Харконненов. Хмельной напиток, похоже, делал смешными даже глупые шутки.
Чани присоединилась к ним, желанная гостья среди фрименских диверсантов, хотя она и не участвовала в этом последнем налете.
– Еще два орнитоптера для нашего ситча! – Хоуро отхлебнул прямо из бурдюка, выпустив себе в рот струю ароматного пива. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь острыми испарениями. – Машины почти целые, ничего такого, что наши механики не смогли бы починить.
Джемис усмехнулся:
– И несколько жирных Харконненов Шай-Хулуду на закуску! – Партизаны дружно чокнулись кружками и сделали по огромному глотку.
– Барон в своем докладе Императору обвинит в потерях шторм, – фыркнула Чани. – А Харконнены просто купят другие топтеры и отправят их сюда вместе с комбайнами для сбора специи и рабочими бригадами. Ничего не изменится.
– Значит, будем бить их снова и снова, – отрезал брат. – По одному топтеру за раз, по одной передвижной фабрике, по одному хранилищу специи – и мы пополним нашу казну. Пускай кровь пропитает песок вдобавок к меланжу!
Чани много думала о недавнем разговоре с Шадут Мейпс, которая когда-то боролась за свободу Арракиса. В те дни Мейпс одержала много побед, но в итоге так и не смогла осуществить свою мечту.
– Они будут огрызаться, – предостерегла Чани. – Харконнены станут нападать на нас везде, где только увидят.
– Значит, мы не будем им попадаться. – Джемис снял с пояса зачехленный нож-крис и поиграл оружием.
Здесь, дома, диверсанты позволили себе расслабиться за кружкой спиртного. Они сняли конденскостюмы и теперь сидели в свободной одежде ситча – все стройные, мускулистые, преисполненные решимости.
Чани невольно обратила внимание на откровенные взгляды, которые бросали на Хоуро и Джемиса молодые девушки. Никто из них не останется в одиночестве этим вечером. После многих разговоров она знала, что ее сводный брат не заинтересован в длительных отношениях – слишком много битв предстоит впереди. Но он с удовольствием заводил короткие интрижки, и Джемис поступал так же. Самоуверенность Хоуро проявлялась в дерзости, которую многие женщины ситча считали привлекательной.
Вокруг вернувшихся партизан уже собралась толпа, и они вновь рассказывали историю о недавней ловушке, которую устроили: Джемис и Хоуро дали засечь себя в пустыне, одинокими и беззащитными, недалеко от перерабатывающей фабрики Харконненов, где разведывательные топтеры патрулировали периметр. Они даже махали руками, якобы призывая на помощь.
Пара топтеров кружила у них над головами, проносясь совсем близко и вовсе не собираясь помогать. Пилоты повели себя до боли предсказуемо, снизившись, чтобы поиграть с жителями пустыни, как сытый зверь с добычей – из спортивного интереса. Наконец топтеры приземлились, и из них выпрыгнули солдаты с короткими мечами наголо…
Теперь, по возвращении в ситч, раскрасневшиеся и разгоряченные меланжевым пивом, Хоуро и Джемис хвастались, что могли бы и сами разобраться со всеми врагами. От души рыгнув, брат даже заявил, что мог бы победить всех в одиночку, без всякой помощи товарищей-фрименов, что вызвало череду недоверчивых смешков.
Захлопнув ловушку, пустынные воины выскочили из укрытий и быстро перебили всех Харконненов, чтобы захватить топтеры. Засунув тела в грузовые отсеки для дальнейшего извлечения воды, они улетели так быстро, что остальная команда рабочих даже не обратила внимания на произошедшее.
Налетчики использовали это в своих интересах – они развернулись и нанесли неожиданный удар по воздушному транспортнику-носителю, исключив всякую вероятность того, что фабрику перевезут в безопасное место, когда появится песчаный червь. Затем Хоуро с товарищами ловко пролетели на топтерах мимо других разведывательных машин, вступив с ними в воздушный бой и уведя подальше от места добычи. Работники фабрики даже не получили раннего предупреждения о появлении червя… что не имело особого значения, поскольку они в любом случае погибли бы.
Слушая браваду брата, Чани села на плетеный коврик из меланжевого волокна, подобрав под себя ноги. Она помнила, как праздновала подобные акции, в которых участвовала сама, и каждый раз это рассматривалось как триумф фрименов. Но теперь она задумалась, являются ли эти рейды действительно вехами на пути к свободе или просто привычными раздражающими факторами, на которые планетарные губернаторы не обращают особого внимания.
Заплетающимся языком Хоуро самонадеянно заявил:
– Я предлагаю еще чаще совершать набеги! Кусать Харконненов снова и снова, пока они с позором не покинут нашу планету! Дюна – это наш мир, и они должны оставить его в покое!
Джемис что-то промычал в знак согласия, а товарищи зааплодировали. В другое время и Чани выступила бы с подобными заявлениями, но сейчас она передумала. Дерзость брата показалась ей наивной.
