Горло жжёт, воздуха не хватает. Грохот тяжёлых башмаков всё ближе. Я больше не кричу — молча сосредоточенно бегу. Только бы встретились патрульные. Или открытая дверь (поздние гости, запоздало возвращение домой, что угодно). Но облитые серебром луны улицы пусты, все окна тёмные, двери неподвижны — слишком близко запретный старый город, надо уходить от него подальше, к людям. После поворота моя тень несётся впереди меня. И её накрывает тень Вездерука.
— Стой!
Его голос подстёгивает. Зрение сужается до узкого, размытого тоннеля: кривоватая улица, а далеко впереди — желтоватые искры более успешных районов. Если добегу… Горло обжигает болью, меня дёргает назад. Задыхаясь, понимаю: Вездерук схватил плащ. Булавка лопается, я пытаюсь сохранить равновесие, но боком лечу на булыжники, перекатываюсь к сточной канаве.
Приподнимаюсь на руках: Вездерук тоже навернулся, поднимается, бешено глядя на меня:
— П-п-попалась! — выпустив плащ, он тянется ко мне. — Т-варь.
Пячусь, пячусь… Приподнимаюсь. Он прыгает, придавливает ноги:
— Ходила… тварь… дождался… думала, не узнаю?..
— Как ты меня нашёл? — пытаюсь отдышаться, тянуть время, надеюсь на помощь.
— Кара-улил, — шипит Вездерук. — Знаю всех слуг. Х-ходил за тобой. Попалась.
Он задыхается, как и я.
— К-как? — я тянусь назад. — Как?
Он мерзко скалится:
— Умница, сама зашла туда, где никто не поможет.
Отдышался. Но и я тоже. Сухой грохот разрывает воздух, мостовая вздрагивает. Снова грохот в стороне старого города. Вездерук бросает туда взгляд. Резко выбрасываю колено ему в подбородок, клацают зубы. Вой боли. Высвобождаю ноги, снова бью.
Бежать, бежать…
***
На этот раз я в личине наёмника. Не самый безопасный «наряд», хоть ростом я теперь больше двух метров и скорее напоминаю шкаф, чем человека. В широком поясе припрятана серебряная бирка с моим гербом — знак особых полномочий и подчинённости самому мне.
Рядом топает Фероуз в таком же пиратском виде, но он управляется со своим громадным телом не так изящно, как я: он больше маг, чем воин. В рюкзаке на его спине плещется жертвенное вино, две куропатки в клетке то и дело тревожно перекликаются «чирр-чирр», будто предчувствуют свою печальную судьбу.
Тёмные дома старого города напоминают зубы в челюсти старика: крошащиеся, кривые. Дух города ослабел, пора бы сдаться.
Дух города… невольно усмехаюсь.
В те времена, когда я ещё не был Императором, а лишь главой отряда, затем — повелителем пустынных воинов, а дальше полководцем, королём и завоевателем, всех изумляло, как я, не имея ярко выраженного магического дара, умудрялся брать любую крепость, любой, даже самый укреплённый город. Я лишь усмехался (и до сих пор смеюсь), если мои победы приписывали сговору с демонами или духами, ведь это, по сути, правда. Пусть я не продавал ради этого душу, как считают некоторые, но в сговоре участвовал.
Умение подчинить незримого духа города или крепости — вот один из моих ярко выраженных, но тайных даров: почитание духов места давно стало формальностью. Далёкие небесные, подземные и морские боги (вот в их существовании я сильно сомневаюсь, ибо их не видел) давно считаются вершителями судеб, и пока мои противники приносили жертвы и воскуряли благовония им, я под прикрытием Фероуза подкрадывался к цели, захватывал духа места, и тот вынужден был на своей территории подсуживать мне.
Не скажу, что духи сильны, но когда узнаёшь все особенности местности и тайные переходы, расположение сил противника, запасы, численность населения, когда под твоими ядрами стены становятся податливее, огонь твоих стрел воспламеняет быстрее, а источники воды по твоему велению скудеют, победить намного проще.
Дух моей столицы, Викар, очень древний, самый непокорный и буйный, он единственный умеет мне лгать и сопротивляться, он до последнего оставался верен королевской семье, из-за этого осада длилась год, а королева с дочерью сбежали. Именно из-за него я могу сдохнуть раньше времени.
Куропатки в клетке за спиной Фероуза начинают лупить крыльями, верещат, заглушая каменный треск. В свете луны отчётливо видно, как старый дом впереди кренится. Он с грохотом падает на узкую мостовую, наглухо перегораживая улицу. Обломки камней долетают до моих громадных сапожищ.
— Ты как всегда любезен, — ворчу я, уверенный, что падение старого дома устроил Викар.
Интересно, почему он не свалил их мне на голову? Соседние дома тоже начинают трещать и рушиться, перегораживая переулки и соседние улочки. Камни сухо щёлкают, мостовая подрагивает. По ощущениям, обрушился целый квартал. Наконец всё стихает.
— Он тебя обожает, — басит чужим голосом Фероуз.
— О да. — Хочется плюнуть и уйти, но если сейчас отступлюсь, Викар совсем распустится и может даже дотянется до моего белого дворца. — Пойдём в обход.
Фероуз едва слышно вздыхает. Он единственный знает о моих истинных способностях, но даже он не представляет, как сложно с Викаром. Мы ещё далеко от его сердца, но я ощущаю волны ненависти, а виски будто стягивает невидимая рука.
