Опираясь на свои знания, я решил немного помочь магессе и попросил у лекаря принести мне самый крепкий хмельной напиток, что есть в лечебнице или всем форте. Это оказалась фруктовая наливка из личных запасов самого лекаря, но он впервые видел, чтобы её использовали для наружного применения. Этой наливкой я и залил все раны невезучей магессы, предварительно убедившись, что в полученном напитке реально есть спиртовой градус. Местные лекари по поводу Кордии лишь руками разводили, давая всего двадцать процентов на поправку. Якобы, два дня жара — это уже очень плохой признак. Раз жар не проходит, она вряд ли выкарабкается. Еще один день такого состояния и сгорит.
Пришлось мне приглядывать за девушкой, делать ей прохладные водные и спиртовые компрессы на лоб. Я этим занимался до обеда. Потом прибыл капитан судна, на котором нас должны были переправить на Дезерт и старый комендант Фрост. Пришлось, буквально, зубами вцепиться в свой прототип арбалета, чтобы забрать его с собой. Мужчины не понимали, что это я такое попросил изготовить и почему не хочу с ним расстаться, волоча на себе, что не подобает принцессе.
Однако, я уже понял, что за люди меня окружают. Для них я лишь глупая дочь лишившегося жизни, а вместе с ней власти и влияния короля. Я запасной вариант, если по-другому занять трон без претензий от оппонентов не получится, но со мной так же быстро разделаются, если я буду мешать. Иллюзий уже не осталось. Сейчас судьбу Ардора решал кто угодно: Империя Гот, маги Северного Конклава, правители соседних Герцогств или грызущиеся за власть бывшие вассалы короля Арчибальда, но точно не я.
Будет хорошо, если принцесса еще несколько месяцев останется в живых. А если чудом выживет, то ей уготована судьба Кордии — принцессы без королевства, влачащей полное лишений и опасностей существование под видом ученицы мага. С такими мыслями я взошел на борт небольшого корабля, куда также перенесли выпавшую в очередную бессознанку магессу.
Ничто не предвещало беды. Но уже через час после того, как мы отошли от берега, корабль дал течь и стал отставать от остальной группы. Капитан и команда, как могли устраняли проблему. Две вереницы матросов по цепочке передавали из трюма ведра с наполняющей его морской водой.
На лицах мужчин читался страх и обреченность. Дело было дрянь. Корабль медленно, но верно заполнялся водой. Экстренный ремонт течи происходил за счет досок и тех самых скоб и гвоздей, что я не давал изготовить под заказ кузнецу. Их оказалось недостаточно и все говорило о том, что судно пойдет ко дну. А самое обидное состояло в том, что мы вышли из искусственной гавани одни из последних. Из-за изменившегося ветра и течи быстро отстали от остальных и подобрать нас с поверхности моря было просто некому.
Ситуация казалась критической. Вода прибывала быстрей, чем её успевали вычерпать и я стал поглядывать на бочку с водой, опустошив которую, я мог бы использовать, как плавучее средство для спасения себя и Кордии, но в какой-то момент старания корабельных плотников дали долгожданные плоды. Удалось залатать самую крупную течь, хотя люди уже работали по шею в воде.
Повеселевшие матросы принялись энергично вычерпывать мешающую набрать скорость и лечь на курс воду, а нас медленно и неуклонно сносило на юг, в сторону идущей к Ардору имперской армаде. На ведра налегли все, увеличив количество цепочек до шести. Даже капитан встал в одну из них. Справившись с течью, мы могли стать жертвой идущих в авангарде быстроходных кораблей-разведчиков.
Я видел, как люди до кровавых мозолей и седьмого пота трудятся для нашего общего спасения, и проникся к ним искренним уважением, но судьба плевала на упорство борющихся за жизнь людей. Удалось лишь на треть вычерпать заполнившийся водой трюм, и на горизонте появился первый разведчик врага.
Капитан приказал поднять паруса, спущенные на время ремонта и лечь на курс к юго-западному берегу. Изменившийся ветер способствовал отступлению именно в этом направлении. В идеале, мы бы вернулись туда же, откуда отправились тремя часами ранее или немного южнее. Как бы безнадежно не выглядела идея капитана, но он приказал отступать, всеми силами уклоняться от преследователей, даже при таком плачевном состоянии полузатонувшего корабля.
Вскоре я понял, что этот маневр был скорее психологическим, чем тактическим. Когда кто-то сбегает, это значит, что он считает себя слабей. На самом деле, уйти от быстрого имперского разведчика авангарда было, фактически, невозможно, даже на полностью отремонтированном и готовом к плаванью корабле, но план капитана заключался в другом. Он хотел, наоборот, сблизиться с противником и попытаться захватить его судно силами превосходящей по численности команды.