Теперь старый комендант был единоличным стражем замка, который должен был сохранить его до возвращения хозяйки. Чтобы отпугнуть воров и желающих легкой победы мятежных вассалов, старик, для создания видимости наличия полноценного гарнизона расставил на постах у бойниц поблескивающие доспехами пугала, а на стенах устроил частокол из алебард. В темное время поджигал на всех постах факелы и следил полночи, чтобы огонь не потухал. На следующий день отмыл с песочком закопченные доспехи, сгинувших в пламени мага воинов и расставил ещё десяток новых «подчиненных» у каждой важной точки, но так, чтобы трудно было определить, кто там и что делает? А чтобы стоячие без движения манекены вызывали ощущение присутствия живых людей, регулярно обходил их, меняя наклон и положение оружия или носился с одной алебардой туда сюда и по кругу, развлекая таким образом себя и изображая смену караула.
За три дня мимо замка прошло несколько небольших армий, но ни один генерал, оценив размер гарнизона, не решился подойти близко к стенам, опасаясь атаки лучников. Единицы выживших, в основном тяжело раненные и дезертиры, сбежавшие из первого крупного сражения «лука», «замка» и Орфа под личиной «цапли» и «ключа», донесли хозяевам ложные сведения, что королевский замок захвачен Ракулом с толпой длинноухих.
А торчащие над стенами десятки алебард и блестящие на солнце верхушки шлемов гвардейцев, подтверждали донесия первых рассказчиков, породив заблуждение еще и о наличие в гарнизоне крупного отряда наёмников, усиливших и без того мощный стрелковый отряд. На какое-то время создалась иллюзия полной неприступности убежища принцессы.
Едва мы отъехали от опустевшего королевского замка, как Кордия попросила остановить и переломилась за борт, сотрясаясь от повторившихся, но тщетных рвотных позывов. Девушка ничего не ела и не пила, кроме злополучного вина со вчерашнего утра и сейчас мучилась от такого же жутчайшего похмелья, что и я. Закончив, изгибаться, она пожаловалась, что от тряски её мутит ещё сильнее.
— Ваше Высочество, зачем нам ехать сразу в хвосте вереницы повозок? Так мы будем глотать пыль, поднятую идущими впереди. Не лучше ли подождать, пока пыль осядет?
Доводы Кордии были вполне разумны и убедительны, но зуд в моей промежности не позволял спокойно сидеть на месте и ждать, когда ей станет лучше. Мне нужно было срочно в купальню. Я помялся, помялся, ерзая на сидении, не выдержал и скомандовал: «Поехали!» Кордия тут же высунулась за борт, от очередного приступа недомогания и попросила остановить. Что-то она выглядела совсем худо. На лбу выступили испарены. Под опухшими глазами появились заметные, черные круги, которых совсем недавно не было. Обернувшаяся на просьбу магессы графиня Лидия, молча занявшая место возничего, даже без моего приказа, тоже выглядела хуже, чем когда мы только покинули замок. Она также тяжело дышала, взмокла и покрылась красными пятнами.
Кордия покачала головой и недовольно глянув на меня, сошла с транспорта, показывая, что лучше пройдется пешком. «Баба с воза — кобыле легче», — подумал я, но вскоре и меня и Лидию начало также жутко мутить, и пришлось срочно остановится и повиснуть на борту, свесив голову наружу, чтобы не испачкать транспорт. Я не понимал, что происходит. С каждой минутой, я чувствовал себя всё хуже и хуже. Голова и так раскалывалась, но теперь возникло ощущение, что кто-то давит пальцами на глазные яблоки изнутри, пытаясь выдавить их из черепа, тошнота заставила тело содрогаться в непрерывных судорогах, со лба градом полил пот. Я коснулся лба, а он горит огнем! Температура поднялась и очень серьезно, начал пробивать озноб, и как вишенка на торте, усилился зуд в промежности.
«Все же не стоило лезть в сточную канаву», — подумал я. Если обитатели замка годами выливали туда свои испражнения, там могут обитать очень опасные бактерии. Похоже, я не просто перепил, а ещё и подхватил какую-то смертельную заразу. В голове возникли горы трупов, оставшихся в Европе после эпидемий холеры или чумы. В средневековье от ужасной гигиены в городах от этого масса народа умерло.
Я тоже мог подхватить подобную заразу с грязной водой или плохо вымытой пищей. А даже если это произошло не в канаве, то других источников тоже масса. В замке столько чужаков побывало из разных стрёмных мест, вроде того же болотного Йоршира. Я почувствую, как холодеют лодыжки и покалывают ладони. Ну, всё, приплыли. Кровь сворачивается, анемия. Боже, как же мне плохо. Может всё-таки это отравление? Уж слишком стремительно мне становилось хуже. Лидия также лежала на лавке рядом, совершенно обессиленная, опершись на борт плечом и обливаясь потом, хотя не плавала в канале и вино не пила.
— Ваше Величество, похоже, настал мой последний час, — из последних сил выдавила графиня, скосив взгляд в мою сторону.
— Держись, Лидия, может обойдется, — ответил я, стараясь подбодрить спутницу, хотя сам уже думал, что мне каюк.