– Отвечай. Я не собираюсь платить за тебя, если ты подставляешь меня, не рассказывая правду. Я говорил тебе: не лезть сюда, но ты слишком труслива и решила пойти по наставлениям матери, а не сохранить себе личность. Из-за тебя я сорвался, и теперь посмотри на меня. Я уже даже не знаю, стоишь ли ты всего этого. Или ты говоришь мне правду, или я отказываюсь от сделки, – хриплю. Голос сел. Горло дерёт.
– Я… Раф, пожалуйста, просто…
– Хорошо, тогда иди и отрабатывай, – разворачиваюсь, собираясь исполнить свою угрозу, но Флор хватает меня за запястье, и я кривлюсь от растяжения мышц.
– Она моя сестра… по матери. Она ненавидит меня по этой причине. Она мстит мне за то, что мама осталась с нами, – быстро шепчет Флор.
Я думал, что хуже быть не может. Но вот. Сильнейший удар под дых. Виски скручивает от ужаса и шока.
– Что? – Шёпотом переспрашиваю я, смотря в блестящие от слёз глаза. Вот почему они мне знакомы, у Миры похожие, только больше льда в них. Лицо тоже имеет общие черты, но я это списывал на то, что это нормально.
– Она моя старшая сестра. У нас одна мама, – повторяет Флор, утягивая узел из боли и горечи в груди.
Когда я соглашался на условия Эрнеста, то подумать не мог, что, действительно, меня будет ожидать. Единственным желанием было – защитить свою семью и спрятать её, но теперь многое изменилось. Я сам начал меняться, отнюдь не в хорошую сторону. Вроде бы я совершил благородный поступок, только нет внутри удовлетворения, вкуса победы и спокойствия, наоборот, страшно разочарован в себе, и все чувства притупляются. Быть втянутым в течение чужих жизней порой смертельно для тебя. Ты существуешь себя отдельным видом пищевой цепочки, и наши миры никогда не должны пересекаться, они разные или… они всегда были одним целым, а я не замечал этого. Мы связаны. Бедные и богатые. Но отчего-то именно на дне люди сохраняют больше человеческого, чем среди роскоши, которая, действительно, требует самой высокой платы. И я ещё не до конца расплатился.
– Раф, пожалуйста, скажи хотя бы что-то, – втягиваю в себя воздух, а лёгкие продолжают болезненно сжиматься от многочисленных ударов по рёбрам и животу. Флор отбрасывает грязное, в крови и в земле, полотенце и вглядывается в моё лицо.
– Ты молчишь уже полчаса. У тебя всё опухло, тебе нужно срочно отправиться в медкабинет, чтобы раны обработали. Рафаэль, прошу, подай хоть какой-то признак жизни. И время заканчивается, – жалобно скулит Флор и, опускаясь передо мной на колени, осторожно обхватывает мои ладони дрожащими холодными пальцами.
Я не помню, как мы дошли до её комнаты. Я не помню, как она обтирала моё лицо и руки. Ничего не помню, я в шоке от правды, которую она мне открыла.
– Она знает о вашем родстве? – Хриплю я.
– Да. Знает, – тяжело вздыхая, кивает Флор.
– Почему она так ненавидит тебя? За что?
– Наверное, именно потому, что мы сёстры. Точно не могу сказать, но я думаю, что Мира считает меня воровкой и причиной исчезновения матери. Да я сама узнала об этом всего год назад, хотя видела её… давно, очень давно. Мы тогда жили в многоквартирном доме, в котором внизу находилась охрана. Было лето. Нам позвонили, и мама включила просмотр видеосъёмки с первого этажа, где находилась Мира. Она требовала пропустить её, и мама бросилась к ней, забыв обо мне. Мире было около двенадцати или тринадцати лет, точно уже не помню, но я видела её, запомнила и боялась спрашивать, потому что мама вернулась и заперлась у себя. Долго кричала на кого-то по телефону, а затем пришла ко мне и запретила говорить о случившемся папе.
Флор отпускает мои руки и пересаживается на кровать, оставляя меня сидящим на стуле.
– Год назад мама сообщила мне о том, что у меня есть старшая сестра, и скоро я с ней увижусь. Мы будем учиться вместе, поэтому ей пришлось мне всё рассказать. Мама познакомилась с Эрнестом, отцом Миры, после окончания этого университета, он тоже его окончил. Их свели знакомые, мама была главой сестринства, а старшие всегда помогают в большом мире. Мама влюбилась в него, и он вроде бы тоже. Они встречались год, затем второй, но Эрнест не приглашал в гости, не знакомил с родителями, только обеспечивал и занимался с ней сексом. А потом мама каким-то образом забеременела. Эрнест обвинил её в корысти, и тогда подключились его родители. Шантажом маму заставили оставить Миру после её рождения Эрнесту, и исчезнуть. У него было множество недостойных видео, вроде того, что я недавно совершила. Мама очень испугалась и переехала в Париж. Там встретила папу, и он женился на ней, а она специально забеременела мной, потому что от страха не знала, куда податься. От мамы все отвернулись, Эрнест настроил всех против неё. Но мой папа любил её больше жизни, и до сих пор любит. А Мира… Эрнест запретил маме пересекаться с дочерью, пригрозив, что иначе он передаст все видео мужу и расскажет, что она обманом заставила его жениться на ней, и он бросит нас. Мама смирилась с потерей ребёнка, но Мира сама её нашла, – Флор замолкает, видно, как ей сложно говорить об этих чудовищных событиях.
