– Ну да, куда мне до лягушачьих лапок, – хмыкает Рафаэль, и это вызывает нервную усмешку.
– Я понятия не имею, в спальне ли Мира, но если она хотела бы вас видеть, то сама бы встретила, – добавляет с нескрываемым недовольством Рафаэль.
– Так. Мне срочно нужна Эмира. Отойди.
– Мэм…
– Закрой рот, мальчишка. Я даже не удивлена, что она спуталась с таким, как ты. Опустилась до такого уровня, при котором уже ничто не поможет.
Зря она это сказала.
Злость и обида за столько лет поднимают в моём теле невероятно мощный поток силы встретиться со своим страхом лицом к лицу и выстоять.
Рывком распахиваю дверь. Женщина с надменным выражением лица, выкрашенными тёмными волосами, распущенными по плечам, стоит боком ко мне. В дорогом и модном костюме «Шанель» с сумочкой той же фирмы и с многочисленными подтяжками на лице, она в прекрасной форме в свои сорок шесть лет.
– Ошибаешься, мама, с этим мальчишкой спуталась другая твоя дочь. Безгрешная Флоренс, – громко произношу я.
Она поворачивает ко мне голову, и я узнаю каждую чёрточку даже по прошествии стольких лет. Я помню эти злость и недовольство в голубых глазах. Запомнила, какими становятся подкаченные филлером губы, складываясь в тонкую нить, когда я появляюсь. Меня словно перебрасывает обратно. И вновь укол боли пронзает моё сердце.
– Эмира, конечно, клеветать на мою прекрасную дочь тебе не впервые, как и издеваться над своей сестрой, – женщина-незнакомка, по-другому называть я её не могу, переходит на французский, чтобы Рафаэль, ошарашенный знакомством с будущей тёщей, не понял, о чём она будет шипеть на меня.
– Клеветать? Да что ты, меня не заботит твоя дочь, как и ты. Зачем пришла? Неужели, соскучилась? – Едко отвечаю ей и крепче хватаюсь за дверь, чтобы стоять и не позволить ей увидеть, как ранит меня взгляд, наполненный ненавистью. Воссоединение? Правда? Ложь! Это лживая сука, которую я никогда не прощу!
– Я хочу с тобой поговорить, Эмира. Это личное, – она бросает взгляд на Рафаэля, а я только усмехаюсь.
– Между нами нет ничего личного, и никогда не было, так что проваливай туда, откуда приехала, – фыркая, захлопываю дверь. Меня трясёт от адреналина. Надеюсь, она уйдёт, не будет делать хуже. Но нет, эта стерва врывается ко мне в спальню и указывает на меня пальцем.
– Не смей хлопать дверью перед моим носом, Эмира! Ты моя дочь! Какая-никакая, но дочь, и я требую, чтобы ты относилась ко мне с должным уважением! – Кричит она. Делаю глубокий вдох и поворачиваюсь.
– Требуй от тех, кто тебе должен. Я же ничего тебе не должна, поэтому прошу покинуть мой дом, иначе вызову охрану, – спокойно отвечаю и, обходя эту женщину, направляюсь в гостиную, в которой продолжает стоять Рафаэль.
– Я родила тебя! – Взвизгивает она, вылетая за мной.
– Ты продала меня! – Не выдерживая такого обвинения и напоминания, кричу я.
– Снова твой отец про меня наговорил, да? Эрнест всегда был козлом, но…
– Закрой свой рот! Ещё одно слово в сторону моего папы, моего родного и единственного человека, который любит меня, и я позволю себе перейти на личности, – перебиваю, сжимая руки в кулаки.
Она отшатывается, словно я ударила её. По лицу пробегает тень обиды, но я права. Эта стерва не имела бы ничего, если бы не мой папа! Если бы не он, то и Флор бы не было!
– Ладно. Давай успокоимся, столько лет прошло, Эмира, мы давно не виделись, и сейчас не стоит ворошить прошлое. Пусть оно останется там, ты выросла и стала очень… хм, довольно сносной девушкой. И мы можем говорить нормально. У всех бывают сложности в отношениях, но мы ведь мать и дочь, и должны найти общие интересы и компромисс, узнать лучше друг друга. Отправимся вместе на шопинг и возьмём Флор. Как тебе такой вариант? – Предлагает она.
– Не стоит ворошить прошлое? – Выплёвываю я с отвращением. – Ты хоть понимаешь, что несёшь? Ни одной записки, ни одного сообщения, ничего от тебя не было, а сейчас ты заявляешься сюда и несёшь то, во что сама даже не веришь! Что тебе нужно?
– Эмира, я пытаюсь объяснить тебе, что не всегда всё выходит так, как нам хочется. У меня выбора не было, мои действия и возможности ограничили, поставили в жёсткие рамки…
– Ложь! – Выкрикиваю я. Как можно так безобразно лгать и не краснеть? Эта стоящая напротив меня женщина, сейчас унижающаяся из-за чего-то, вызывает ещё большую обиду и ярость.
– Нет, говорить с тобой я отказываюсь, как и знать тебя. Туда же можешь отнести всё своё семейство, я к нему не принадлежу. Я Райз, дочь своего отца, а ты наглая стерва, считающая, что я забуду, как ты поступила со мной, – горько произношу, слабо качая головой. – Поэтому выкладывай, для чего разыгрываешь спектакль?
