– Что хочешь нарисовать? – Интересуется он, обдавая своим дыханием мою щёку.
– Хм, сердечко будет очень глупо? – Кривлюсь я. Отодвинуться бы, да он слишком близко.
– Романтично, – поправляет меня Рафаэль, и его пальцы обхватывают мою руку, чтобы потрясти немного баллончик. Прикосновение моментально сказывается на ритме моего сердца. Оно на секунду замирает, а затем наращивает темп, пугая меня и вызывая опасные мурашки на коже.
Рафаэль отбрасывает крышку и поднимает наши руки.
– Расслабься, в лицо тебе не брызну, даже если мне этого ну очень хочется, – издаёт смешок, а я нервно улыбаюсь.
Он нажимает на клапан, и резкая вонь химии, как и шипящий звук вырываются из баллончика, отчего я вздрагиваю, но рука Рафаэля уверенно ведёт мою, выводя на стене немного кривое сердце.
– Не больно было? – Тихо спрашивает он, когда контур завершён.
– Нет. Только воняет, – поворачиваясь к нему, вижу его мягкую улыбку, которую обычно он дарит Флор. Но сейчас смотрит на меня, крепче сжимая мою руку, и моё сердце пропускает удар.
– Дешёвые флаконы ещё более ужасны, – замечает он.
– Если у тебя не было денег, то откуда ты их брал? Не всегда же ребята выбрасывали их, – интересуюсь я, чтобы как-то разрядить слишком интимную обстановку. Лицо Рафаэля меняется. Он мрачнеет и отпускает меня, отходя на шаг. Оказывается, с ним было так тепло, а сейчас я ощущаю прохладу на коже, в том месте, где ещё несколько секунд назад были его пальцы.
– Воровал? – Тихо помогаю ему.
– Да. Обычно я всегда ворую, потому что деньги отдаю матери с братом. Еду. Одежду. Какие-то необходимые мне вещи, – сухо кивает он.
– Мне не нужна твоя жалость, – быстро добавляет Рафаэль.
– Я и не собиралась, мон шер. Просто спросила. И от полиции ты тоже убегал?
– Хм, да.
– А ты убивал? По неосторожности может быть, или чтобы спасти свою жизнь, избежать тюрьмы?
Я знаю, что такого рода вопросы, вообще, запрещены, но хочу знать – кто он такой на самом деле. Откуда он и какова его судьба. Что привело его сюда, в мой мир, и что, с его появлением, заставило меня проходить невозможно тяжёлое испытание.
– Если я отвечу положительно? – Грубо отвечает он.
– Тогда я найду тебе оправдание. Я не поверю, что ты сам стремился такое сотворить. Хотя это всё очень негуманно, но я считаю – каждый человек вправе защищать себя так, как он умеет, или в зависимости от критичности ситуации, – серьёзно произношу.
Он смотрит на меня ледяным взглядом. Долго. Уверенно удерживаю напряжение, вновь возникшее между нами.
– Мне не следовало заводить эту тему. Лучше вернёмся к примитивному сердечку, – вздыхая, поворачиваюсь к стене и хмуро осматриваю рисунок.
– Нет, я не убивал, Мира. Но я наблюдал за смертью и ничего не предпринял, потому что хотел этого, – тихо говорит Рафаэль.
– Это было сложно? Ничего не делать, чтобы спасти человека? – Спрашиваю его, хотя не должна. Не в моих правилах углубляться в жизнь другого человека, особенно, парня. Уже сделала это один раз, итог – Сиен зависит от меня. И снова встаю на те же грабли, но не могу ничего с собой поделать. Рафаэль очень странный и вызывает во мне столько различных эмоций, некоторых я даже не знала раньше, возможно, поэтому ищу в нём что-то ужасное, чтобы, действительно, прекратить думать о нём.
– Сложно. Но страх намного сильнее, чем желание участвовать в спасении. На кону было многое, и я не жалею, что сделал такой выбор, – после длительного молчания отвечает Рафаэль.
– Не вижу ничего предосудительного в страхе. Он главенствует над разумом, порой даже очень, – поворачиваюсь к нему, наши взгляды встречаются, и в глубине его глаз я вижу благодарность. Правда, именно её, а не удивление или же недовольство. Эта минута, пока мы безмолвно смотрим друг другу в глаза, становится переломным моментом для меня. Я, действительно, не смогу его ненавидеть за то, что выдумывала раньше, находя причины и никчёмные поводы. Для меня это ново, ведь даже Оливер ни разу не говорил со мной на глобальные темы, касающиеся того, что внутри меня. А Рафаэль стремится направить меня по кривой дорожке, и я так хочу этого сама. Есть ли шанс, что он меня тоже когда-нибудь поймёт?
– Закрой глаза, – неожиданно просит он.
– Что?
– Закрой глаза. Я хочу кое-что тебе показать. То, что я не делал ни для одного человека, который находился рядом, – повторяет Рафаэль.
– Надеюсь, это не удар по голове с дальнейшим выкапыванием могилы, – усмехаюсь я.
– Постараюсь воздержаться от этого. Обещаю, что если и будем копать что-то, то вместе, – улыбаясь, заверяет он.
Вздыхая, закрываю глаза и складываю руки на груди. Слышу, как он взбалтывает баллончик, и это вызывает напряжение внутри.
– Не смей даже думать, чтобы покрасить меня, – предупреждаю его, не открывая глаз.
– Боже, Мира, немного доверия не помешает сейчас. Неужели, это так трудно? – Бурчит он и распыляет краску. Не в меня.
– Доверие опасная вещь, мон шер. Я никому не доверяю, это всегда приводит к печальным последствиям.
– Порой только доверие и помогает, – замечает он, продолжая что-то делать баллончиком.
