– Почему нельзя? – Удивляется она.
– Ну вроде как мы должны постоянно находиться на территории университета, – пожимаю я плечами.
– Приказ отца?
– Нет… он ничего об этом не говорил, но…
– Если хочешь, то я могу показать тебе город. Мы можем в любое время приехать сюда и взять напрокат велосипеды, проще передвигаться на них, – перебивая меня, говорит она.
– Серьёзно?
– Да, почему бы и нет. Иногда необходимо прочищать мозги таким способом, да и отвлекаться. Никому из моего окружения неинтересно ходить по городу, если только это не шоппинг или посещение клуба. Они предпочитают оставаться в Монтрё, ведь там всё намного роскошнее, чем здесь, – равнодушно отвечает Мира.
– Хм, если ты готова со мной прокатиться на велосипедах, это было бы очень круто, – честно признаюсь я и ловлю мягкую улыбку.
– И ты будешь платить за меня? – Прищуривается она, поднимаясь на изящный узкий мостик и останавливаясь.
– Буду. Ловко ты привела меня к нашей сделке, – замечаю я.
– Расскажешь?
– Конечно, – улыбаясь, киваю ей. Мира облокачивается о перила, и я делаю то же самое.
– Мама. Она учила меня, что мужчина всегда должен брать на себя ответственность за тех, кого взял с собой или же пригласил. Он обязан быть гостеприимным и вежливым, и, конечно же, если рядом со мной девушка, то все финансовые вопросы решаю я.
– Я сейчас не хочу тебя оскорбить, но вы ведь плохо живёте. Разве не правильней пользоваться тем, что тебе предлагают?
– Правильней, ты права, но я так не могу. Видимо, моя мама очень хорошо прополоскала мои мозги, – усмехаюсь я, получая в награду тихий смех.
– Я тебе не верю, мон шер. Не могу представить тебя, позволяющего своим дружкам вытягивать из тебя деньги, коих у тебя не было. Так что ты лжёшь, а это нечестно, – девушка поворачивается ко мне боком.
– Я говорил о той ситуации, в которой мы с тобой оказались, о позднем ужине. Я поступил так, как учила меня мама, а с парнями разговор недолгий. Кулаки и драка, вот и всё. Никакой лжи. Мама очень хотела вырастить меня достойным человеком, имеющим правильные ценности и внимательным к противоположному полу. Благодаря ей я могу позволить себе не особо отличаться от вашей элиты речью и манерами, она вложила в меня многое, – грустно улыбаюсь, вспоминая прошлое, и в моей груди растекается тепло от любви к маме.
– Скучаешь по ней?
– Очень. В Лондоне я мог прийти домой и посмотреть на неё, немного погреться в её руках, а здесь… здесь я один, и никого нет рядом. Хотя эта жизнь практически похожа на мою. Только здесь всегда есть еда, место, где можно переночевать, и вода, чтобы помыться.
– А ты не жил дома? То есть не с мамой жил, а один? – Интересуется Мира.
– Я ушёл из дома, когда мне было шестнадцать. Я посчитал, что так правильно. Маме было тяжело одевать и кормить меня, тем более брату тоже необходимы были хорошие вещи. И я решил, что время «вылететь из гнезда» пришло, – сглатываю от горечи и тяжело вздыхаю.
– Четырнадцать. Мне было четырнадцать, когда я встретилась с ней, – неожиданно произносит Мира, и я поворачиваюсь к ней.
– Я всегда старалась получить от отца внимание, а он игнорировал меня. Я совершала безумные покупки, к примеру, есть особняк в Лондоне, который я сама себе подарила на шестнадцатилетие. Мы ехали мимо, и я приказала остановиться, мне понравился ландшафт вокруг него. Он не продавался, я пошла и предложила жильцам хорошую сумму денег. Они были в шоке, но через пару недель я уже обладала этим домом. Когда прилетаю в Лондон, останавливаюсь там.
– Там висит твоё фото? – Уточняю я, не веря своим ушам.
– Да, а ты что, видел его? – Девушка шокировано приподнимает брови. Прочищая горло от того, как резко перед глазами встаёт полуобнажённое тело Миры с картины, киваю.
– Эрнест пригласил меня туда, чтобы обсудить обучение и программу, и я перепутал туалет с твоей комнатой. Очень… хм, очень развратное фото, – кривлюсь я. Чёрт, и ведь именно с этого дома и началось моё знакомство с Мирой. Из-за него я здесь. Я меняюсь и превращаюсь в кого-то другого. Если бы я знал, что такое будет происходить… нет, я бы всё равно залез в этот дом и прожил эти минуты вновь, чтобы добраться до тихого мостика, где странным образом чувствую себя живым.
– Этим я хотела его позлить, но он даже и бровью не повёл, – хмыкает Мира.
– И часто ты стараешься вывести отца из себя?
– Постоянно. Меня раздражает, что он считает меня маленькой и глупой дурочкой, ничего не понимающей, слепой идиоткой. Таким образом, наверное, я мщу за то, что он не желает услышать меня.
– Ты его дочь, Мира, он всегда будет в тебе видеть маленькую и глупую дурочку, которую он должен защищать, – с улыбкой произношу я.
– Защищать? Но мне не нужна защита, понимаешь? Я хочу попробовать быть самостоятельной хотя бы какое-то время. Увидеть себя и проверить свои силы, а он не даёт мне этого сделать, запирая на миллион замков, – обиженно хмурится она, вызывая во мне приток нежного затмения разума. Я не думал, что Мира может быть ещё красивее, но ей это удаётся сейчас, когда она не прячется сама за этими замками.
