– А затем ко мне приставили психолога, отец боялся подходить ко мне и избегал встреч. Надзор увеличился, и рядом со мной сидели даже тогда, когда я спала. Меня ни на минуту не оставляли одну, забрали из школы на год домашнего обучения, пока врач не убедил отца, что я это пережила и больше не собираюсь повторять ошибку. Но никто так ничего и не понял, а я больше не хотела верить во что-то хорошее. Он даже моё шестнадцатилетие пропустил, и я отомстила ему, купив дом. О, это заставило его прилететь и наорать на меня. У меня просто крышу сорвало тогда, я обвинила его во всём, призналась, что слышала его слова и ненавижу его. Сказала, что хотела умереть и не знать больше о том, как это, когда внутри всё горит от боли. Он был очень бледный, снова исчез, а я больше не могла так жить. Сбежала к бабушке, только она осталась у меня. Она и рассказала мне, что отец нашёл девушку, которая родила для него ребёнка. Его родители требовали потомства и семьи от него, а отец не хотел. Он желал только работать и копить деньги, которыми был полностью поглощён. Дедушка умер от сердечного приступа, и только тогда отец решился завести ребёнка. Для него нашли девушку, окончившую тот же закрытый и роскошный университет в Швейцарии, что и он. Они заключили контракт, по которому ей была выплачена огромная сумма за отказ от ребёнка и последующее исчезновение. Мать продала меня. Просто продала за бумажки, словно я вещь, а не живой человек. И потом изменила имя, подцепила миллионера и заставила его жениться на себе из-за новой беременности. От бабушки я и узнала про Флор. Наверное, в тот момент я повзрослела. Я поняла, что никогда в людях не было ничего хорошего, а только плохое. И я искала то, чего не существовало изначально. Я ничем не отличаюсь от той, кто продала меня. Я её дочь и такая же дерьмовая сука, как и она, – последние слова Мира произносит с лютой злостью и обидой в голосе. Понимаю. Я так её понимаю и сочувствую, что из-за потрясения она забыла о том, что всегда есть чёрное и белое, всегда есть грязное и чистое. Всегда, независимо от того хотим мы этого или нет.
– Отец, – прочищая горло, говорю я. Мира бросает на меня напряжённый взгляд.
– Я наблюдал за его смертью и ничего не сделал, чтобы ему помочь. Он был виновником всех наших бед. Он уничтожил нас. Из-за него мы влезли в крупные долги и не могли позволить себе практически ничего. Я родился в Дерби, моей матери по наследству остался дом от родителей, отец убедил её продать его и переехать в Лондон, ей было всего девятнадцать. Она противилась, но забеременела мной и согласилась с ним. Если там у неё был хоть какой-то шанс поступить в колледж, то в Лондоне – ничего, кроме высоких цен и ужасных районов, где преступность была нормой. Отец просрал все деньги, считая себя умным и умеющим играть на бирже, затем ещё и ещё, влез в долги. А мама бралась за любую работу, чтобы было на что есть и платить по счетам. Затем он подсел на наркотики, родился брат, у него были проблемы со здоровьем из-за этого, ломка. Он выжил, но всегда был слабым и часто болел – это ещё одна статья в расходах. А этому ублюдку было всё равно, он только занимал деньги и развлекался целыми днями, превратил нашу квартиру в помойку, и однажды у него произошла передозировка. Я наблюдал, как он корчился в муках, как просил помочь, но я ничего не сделал. Просто смотрел на него и наслаждался этим. Я так его ненавидел. За всю боль, что он причинил маме, за эту жизнь и бедность. Я не вызвал скорую, хотя мог. Я желал, чтобы он подох и освободил нас. Да, это ужасно, но я больше не мог так жить. Я взял брата и ушёл из дома, ждал маму на улице, играя с ним в футбол, – с силой сжимаю металлическую баночку, выплёскивая те чувства жестокой радости, что испытывал и до сих пор испытываю.
– Рафаэль…
