– Мира, ты не злишься на меня? И спасибо тебе за то, что ты вчера поступила верно и послала меня. Сегодня у меня нет к тебе никаких чувств, потому что я получил то, что хотел. Секс. И мне так хочется поделиться с тобой тем, что я пережил. Чёрт, да я, кажется, побывал на седьмом небе, а её рот… что она вытворяет языком, просто…
– Заткнись, – шиплю я, дёргаясь от него назад. Лицо Рафаэля вытягивается от удивления. Он мне как будто пощёчину дал, да ещё и облил дерьмом, а я стою и обтекаю, как глупая дура, вроде Флор.
– Прости, тебе, наверное, неприятно такое слушать в силу своей воспитанности и этикета, но это ведь всё естественно. Ты тоже делаешь минет Оливеру, берёшь его член в рот, обсасываешь, играешь языком с уздечкой, и он вылизывает тебя, всасывает в свой рот твой клитор и пьёт твой сок. Это же…
Я больше не могу терпеть ни подобных вульгарных вещей, ни его спокойствия, ни того, как он меня унижает тем, что берёт свои слова обратно из-за секса с какой-то шлюхой!
Замахиваюсь и ударяю его по щеке. Да так сильно, что Рафаэль охает и подаётся в сторону, а мою ладонь покалывает от боли. Лучше там, лучше физическая, чем внутренняя. Как он мог? Как он, вообще, додумался мне это говорить?
– Не смей больше никогда подходить ко мне. Не смей больше никогда говорить со мной. Не смей даже смотреть на меня, ублюдок, – сквозь зубы произношу я, сотрясаясь от гнева. Он поворачивает голову, потирая щёку.
– Но…
– Пошёл вон отсюда, подонок. Пошёл вон, пусть она тебе твой член откусит, и ты истечёшь кровью. Ненавижу тебя. Пошёл вон, – толкаю его в плечо, направляя к двери.
– Я же пытаюсь как-то наладить отношения между нами, Мира! Я же нашёл выход из создавшейся ситуации, а ты бьёшь меня! За что? За то, что был честен с тобой? – Рафаэль повышает голос, опуская руку и сжимая кулаки.
– Отношения? Никаких отношений. Ничего между нами не было, и не будет. Выход только один – он за твоей спиной. И больше не возвращайся. Никогда не возвращайся, иначе я придушу тебя, – указываю на него пальцем. А меня так трясёт. Боже, как мне обидно. Мне неприятно настолько, что тошнота подступает к горлу вместе с горькими слезами.
– Да за что ты так со мной? Что я сделал не так? Я пришёл с дарами, попросил миллион раз прощения за своё поведение и ложь, пытаюсь всё поменять, чтобы больше не заставлять тебя выкручиваться и бояться за свои отношения с Оливером. Что ещё я должен сделать, чтобы ты прекратила меня бить? – Возмущается он, размахивая руками, якобы указывая на тарелку.
– Засунь себе в жопу свои дары, волхв недоразвитый! Ты часто говоришь девушкам, что они твои корки хлеба? Выходит, ты не так плохо жил, как ныл мне!
– Я… ну нет, нечасто, только тебе, но это ничего не значит, ты была права. Ведь это ты хотела услышать, так я говорю тебе. Мира, ты была права, я насильно заставлял тебя хотеть меня, потому что у меня член зудел из-за нехватки секса. Сейчас он у меня есть, и ты мне не нужна, в качестве подопытной. Флор, к слову, мне тоже не нужна, ненавижу девственниц. И да, я эгоист, меня достало думать обо всех вас. И обычно такие мысли легко исправить, стоит лишь найти хорошую партнёршу и отыметь её. Я о своём наслаждении подумал и признался тебе, покаялся перед тобой, считая, что ты заслуживаешь такого уважения и отношения к тебе. Но нет, ни хрена его не заслуживаешь, потому что обиделась на то, что ты не первая красавица университета, и что кто-то не хочет тебя трахнуть. Теперь ты знаешь правду о том, что не всем нравишься, – какие жестокие и едкие слова слетают с губ, о которых я думала, которые, казалось, ни с чем не сравнятся. Вот и получила я ответ на всё то, что сделала. И я знала о таком итоге. Знала, но позволила ему поиграть собой. Снова. Снова. Снова. Господи, мне так больно.
– Ты просто маленькая, избалованная, богатенькая дурочка, раз думаешь, что вокруг не найдётся девушки наиболее интереснее и красивее тебя, да ещё без всех этих заморочек и психологических проблем. Да, я трахаюсь, тебе тоже следует это сделать, поможет пережить правду, которую ты не видишь, прячась за розовыми очками, – в таком же духе добавляет Рафаэль.
– Желаю тебе подхватить такую заразу, от которой сдохнешь и избавишь меня от самого себя. Пошёл вон, а я лучше останусь в своём роскошном мире, а тебе его не видать как своих ушей, ведь ты вернёшься в бедность и нищету, когда я забуду обо всём уже через секунду. И ты ошибся, мне плевать на то, кого ты трахаешь. Я счастлива знать, что ты в точности такой, каким я увидела тебя впервые. Обида? Какие обиды? Только облегчение, – держусь, ещё держусь, но ещё немного и всё… разревусь, как, действительно, маленькая девочка, услышавшая, что её снова лишают чего-то хорошего.
Рафаэль открывает рот, чтобы вновь ударить, видимо, по самому больному, но тут же захлопывает его.
