Открываю дверь в свою спальню и вхожу в неё, поправляя кончик полотенца, заправляю его на груди. По моей спине пробегает лёгкий холодок, а затем вся кожа покрывается мурашками. Резко поворачиваюсь. Сердце срывается на бег. Мысли вылетают из головы. Ноги прирастают к полу.
– Привет, – слабо улыбаясь, Рафаэль поднимается из моего уютного и любимого кресла.
– Что ты здесь делаешь? – Выдавливаю из себя, пока он лениво оглядывает мою фигуру, облачённую только в одно полотенце. Короткое полотенце, едва прикрывающее обнажённые ягодицы. Меня бросает в жар.
– Я хотел обсудить то, что произошло вчера, – отвечает Рафаэль, когда наши взгляды встречаются. Снова? Он издевается надо мной? Сначала назвал куском чёрствого хлеба, а теперь решил добить меня?
– Нет, подожди, не ругайся и не кричи, потому что я пришёл с миром, – быстро добавляет Рафаэль.
– То, что я сделал и сказал, вышло за рамки даже моего понимания. Не знаю, возможно, это пиво, которое выпил с Белчем на трибуне во время игры, или его травка так на меня повлияла, и я выставил себя полным придурком, унизившимся перед тобой и покаявшимся в своих гнусных и низменных желаниях. Но я не хочу больше мусолить то, что происходит между нами. Ты права, это какой-то бред, ведь мы с тобой очень разные и принадлежим к разным мирам. Да и высыпаться хочу. После воскресной ночи я специально возвращался очень поздно, чтобы не встречаться с тобой, избегал тебя, а теперь просто устал. Хочу спать в своей кровати и не опасаться очередной пустяковой ссоры с тобой из-за несуществующей ревности или чего-то ещё. Так что предлагаю всё забыть и больше не возвращаться к обсуждению моих слов и поступков в прошлом.
Что? Он серьёзно? Несуществующая ревность? Пиво? Травка? Бред? Он называет химию, которую возносил, как манну небесную, бредом? Он обалдел совсем?!
– Забыть? – Прищурившись, переспрашиваю его.
– Да, Мира, просто забыть о том, что мы целовались под воздействием алкоголя, и вернуться к нормальному общению, как в парке, к примеру. И в знак своих извинений за моё ужасно оскорбительное к тебе отношение, я принёс тебе на ужин салат, – Рафаэль указывает рукой на стол, на котором ранее я не заметила тарелки с приборами.
– На самом деле его девочки приготовили и уже несли сюда, когда я вошёл в дом. Ну я предложил им захватить салат с собой, потому что всё равно шёл в комнату. А потом решил, что надо как-то разрядить существующее напряжение между нами, в котором я тоже виноват. Ты согласна? Примешь мои извинения со странным салатом, в котором валяются мёртвые маленькие осьминожки, и не будешь напоминать мне о моих словах и вчерашних глупостях? – Он с такой надеждой в лучезарных серо-зелёных глазах смотрит на меня, что меня мутит.
Я в шоке. Нет, конечно, это именно то, о чём я его просила и упоминала, но… как-то неприятно. Меня это даже злит, раздражает, и хочется ударить его, снова закричать и выставить вон. Но тогда это будет означать, что ему удалось оскорбить меня, и я не хочу ни о чём забывать, и выставлю себя глупой и наивной дурочкой. Вообще, ещё решит, что он мне нравится, возможно, даже больше, поэтому мне остаётся лишь сухо кивнуть, не произнося ни слова.
– Фуф, отлично, – радостно выдыхает он.
– Ещё я хотел сказать, что больше твоей героини нет в моих комиксах.
– В общем, герои понимают, что между ними никогда ничего серьёзного не будет, да им это и не нужно, так что твой прототип принимает предложение руки и сердца от своего парня, а мой находит другую девушку, которая поможет ему пережить это время, – тараторит Рафаэль.
– Считаю, что это взрослое и взвешенное решение, ведь в жизни сказок не бывает, а я хочу придерживаться истины и показать, как сложно такому, как я, в вашем мире. Конечно, это известие его повергло в унынье, ведь парень так много чувствовал к ней, он в неё практически влюбился. Но у неё не было к нему ничего, кроме минутного помутнения рассудка. Да и её парень прекрасный кандидат в мужья. Мира, я помню, что тебе неприятно было узнать о том, что я приплёл тебя к своему заработку. Поэтому ради сохранения и восстановления наших дружеских отношений, решил, что так будет лучше и для тебя, и для меня, – довольно заканчивает Рафаэль.
У меня сейчас челюсть отвалится. Он припёрся в мою спальню после вчерашнего разговора, который извёл меня, а теперь так просто отвергает всё, что сказал? Разве можно поступать подобным образом с людьми? Говорить им, как они нужны тебе, а потом легко отказываться от них? Конечно, он правильно сказал: настоящая жизнь там, где всегда главенствуют предательство и выгода. Рафаэль не хочет потерять своего места, а отношения со мной взбесят отца, если он обо всём узнает, и парень лишится возможности получить образование, как и следить за мной. Как же всё это неприятно отзывается в груди, вызывая монохромный шум в голове.
– Хорошо, – цежу я, придерживая полотенце.
