– Мира, принцесса моя, я жив, это случайность. Не из таких передряг выкарабкивался, – слабо улыбаясь, заверяет меня Рафаэль, но я же знаю, что ему плохо. Так плохо из-за меня. Он бледный. Губы сухие. Зрачки сильно расширены, поглотили практически всю серо-зелёную радужку.
– Я так испугалась… я… боже, я так испугалась, – веду пальцами по его лицу и жмурюсь, мотая головой.
– Всё хорошо, Мира. Всё хорошо, – его руки обнимают меня, притягивая к себе, и я вдыхаю знакомый мне аромат, такой близкий, такой необходимый. Утыкаюсь в его куртку носом и сжимаю пальцами плечи, переживая внутри себя тайфун из облегчения и ужаса, до сих пор держащего меня в напряжении.
– Недоразумение, и только. Голова заживёт, были бы мозги в ней, то да, обидно, так что волноваться не о чем, – ещё и шутить пытается в такой ситуации, когда я готова разрыдаться и просить его не уходить, не отпускать меня, потому что мне страшно без него. Страшно двигаться. Страшно думать. Страшно жить. Страшно, просто страшно, если я не увижу его и не буду уверена, что с Рафаэлем всё в порядке.
– Мисс Райз! – Громкий крик раздаётся рядом с нами, и я поднимаю голову, радуясь тому, что пришёл врач с рабочими, ещё и преподаватель, да и Марджори.
– Он… упал… помогите ему, – отталкивая парня от себя, поднимаюсь на ноги, указывая на Рафаэля.
– У него… его тошнит, и у него было повреждено ребро ранее, там снова, может быть, трещина или что-то ещё. Упал с лошади, она его скинула, я…я не уследила, привязала её там, – сумбурно объясняя, отхожу в сторону, пока ему помогают подняться на ноги, а он возмущается, снова убеждая, что в порядке. Только вот его ведёт в сторону, Рафаэль бледнеет ещё сильнее и жмурится. Господи, что я наделала?
– Мисс Райз, вы забыли о технике безопасности? Вы не первый год занимаетесь верховой ездой! Вы хоть понимаете, что подходить спереди к раздражённому животному нельзя?! Она могла лягнуть вас, укусить, защищая себя! – Ругает меня мужчина.
– Я…я…
– Боже мой, мисс Райз, этому молодому человеку угрожал минимум опасности! Мне уже рассказали, как вы подбежали к лошади, и схватили её за поводья, когда она чуть не затоптала вас! Это запрещено! Если ваш отец узнает, то он убьёт всех нас! А если бы не обошлось, мисс Райз, если бы вы в рубашке не родились, то были бы уже трупом! Отстраняю вас от практических занятий на месяц, мисс Райз, пока вы не сдадите теорию вместе с вашим горе-учеником. Вам всё ясно?
– Да, – тихо отвечаю я, виновато опуская голову.
– Возможно, сотрясение. Мы его заберём в медицинский кабинет, он там побудет…
– Нет, я не согласен. Нет, – подаёт голос Рафаэль, брыкаясь в руках двух крепких мужчин.
– Пожалуйста, иди с ними, мон шер, пожалуйста, – шепчу я, когда наши глаза встречаются.
Он едва кивает мне и соглашается лечь на носилки. А я остаюсь одна, смотря, как Марджори причитает и бежит рядом с ними, как преподаватель отчитывает его, тоже ругая, как и меня. Они что, ослепли? Они не понимают, что ему плохо, и он чуть не погиб из-за меня? Это только моя вина. Моя!
Срываюсь на бег и несусь к сестринству. Никогда так быстро не бегала, даже нормативы по физкультуре ненавижу, а сейчас лёгкие горят, во рту собирается вязкая и горькая слюна, когда влетаю в дом, пугая оставшихся девушек в гостиной.
– Мира.
Не слыша зовущую меня Сиен, поднимаюсь к себе, и, кажется, сейчас упаду. Рухну прямо на пол. Как всё дрожит. Боже, он мог умереть… умереть из-за меня! Я бы могла потерять его навсегда!
– Мира, что случилось? – За мной следом в спальню влетает Сиен, и я поворачиваюсь к ней, трясущимися руками срывая с головы каску.
– Я… он… упал… он чуть не разбился… он… моя вина… – шепчу, а в глазах мутнеет от пережитого страха. Всё мутнеет, даже причины, по которым я отказала ему. Моя жизнь и без того мутная, а сейчас её, вообще, не видно. Ничего не видно, кроме повторяющихся картинок, в которых он летит назад, спиной.
– Что? Ни черта не понимаю! Мира, ты чего? Ты что, плачешь? Ты… о, боже, что произошло? – Подруга, приближаясь, мягко обнимает меня, и я даю волю слезам, хватаясь за её плечи.
– Он упал, Сиен, из-за меня упал. Лошадь сбросила Рафаэля, когда я думала о том, как было бы хорошо, если бы его отношения с той девушкой разрушились. Меня наказали за эти мысли, я чуть… он чуть… господи, он такой бледный, – реву, захлёбываясь солью, отравляющей мою кожу, моё сердце, мою душу. Я не думала, что так страшно терять людей. Хотя я уже это проходила. Я мечтала о маме и не обрела её. Я мечтала об отце, как в фильмах, который всегда поддерживал бы меня и занимался бы со мной глупостями, и этого не получила. Я фантазировала о том, как мне хорошо с Рафаэлем, о его словах, губах, руках, и вот чём это закончилось. Я неудачница в мире отношений, мне они не даны.
– Моя вина… только моя вина… мне плохо, так плохо, Сиен. Я… это я, понимаешь? – Отклоняюсь назад, хлюпая носом.
– Успокойся, Мира, не надо. Дыши, ты сейчас в обморок упадёшь, сама такая бледная, практически белая, – шепчет она, вытирая пальцами мои щёки.
