– Или же тебе, Оли. Я запрещаю даже целовать меня, пока ты не предоставишь мне справку от венеролога. В мои планы не входит долгое и неприятное лечение от последствий твоего развязного поведения. И да, возможно, именно тебе и необходим врач, чтобы он научил тебя, как правильно обращаться со мной. Ведь ты, насколько я помню, умеешь только брать, но ничего не отдавать взамен. Жаль будет, если ты разочаруешь своих родителей, когда полностью отвернёшь меня от себя. Я уже на грани. Ещё немного, ещё одна измена, и всё, Оливер, чаша отвращения к тебе будет переполнена, – набираюсь смелости и чётко произношу каждое слово, подпитывая сказанное сладкой и ядовитой улыбкой. И мои слова точно попадают в его пьяный и тупой мозг. Он слабо бледнеет и дёргается в мою сторону, вызывая внутри триумф.
– Детка, но я же люблю тебя, и пребывание здесь – это лишь период, в котором я развлекаюсь. А дальше, когда мы завершим обучение, то всё изменится. Ты преодолеешь свою болезнь, а я устану от других. Мы же договаривались, – стараясь подкупить меня, елейным голосом произносит Оливер, делая шаг ко мне.
– Болезнь? Смешно. Я подумаю, Оли, подумаю. Но советую тебе пересмотреть своё отношение насчёт дружбы Рафаэля и Белча. Возможно, если ты пойдёшь на уступки, я тоже прощу тебя.
– Ах, вот, значит как. Рафаэль. Ты снова вспоминаешь об этом мудаке…
– Закрой рот, – перебивая его, цежу я. – Прекрати оскорблять всех, если не хочешь, чтобы они оскорбляли тебя. И я вспомнила об этом только из-за Белча, который, к слову, твой родственник. Его настроение скажется на Сиен, а я не позволю, чтобы он срывался на ней. Тебе ясно?
– Ты же знаешь, что его родители никогда не допустят эту шавку в свою семью. Сиен тоже для него – период развлечения, и только. Брось, Мира, ну не будь ты такой дурой, как Саммер. Хотя последняя умеет отлично работать ртом…
Не выдерживаю ни гадких слов в сторону подруги, ни болезненного сравнения с этой сукой, и, резко сгибая ногу в колене, ударяю Оливера по паху. Тихий стон. Он сгибается, и я хватаюсь за его плечи, с силой вонзая в них ногти.
– Продолжай в том же духе, милый, и ты разозлишь меня. Саммер скоро вернётся, не волнуйся, её рот будет в твоём полном распоряжении, только вот как на эту шавку посмотрят твои родители. Оливер, ты с каждым днём становишься похожим на безобразного ублюдка. И моё условие в силе, как и получение справки от врача. Не скучай, любимый, – похлопав парня, кривящегося от боли, по щеке, отпускаю его.
– Мира… блять… ну прости, детка. Я пьян… не понимаю, что несу… Мира!
– Я жду, Оливер. Я жду, – не обращая внимания на его скулёж, разворачиваюсь и выхожу из концертного зала.
У меня получилось! Господи, я смогла им манипулировать, ведь абсолютно точно знаю, как его родители держат Оливера за яйца и в моём лице нашли выгодную партию. Но не так быстро. Сиен была права, хватит с меня такого отношения и затяжного отрицания происходящего. Да и в душе очень сильно желаю, чтобы Белч смог сам выбрать для себя своё будущее, точнее, Сиен. Я желаю ей счастья, которого, возможно, сама не увижу. И эти мысли так обескураживают меня. Раньше мне было плевать, я спокойно относилась к сексу подруги, и меня не волновало, вообще, кто с кем спит. Но сейчас, в эту минуту из-за сближения с ней, за последнее время, я понимаю, что готова на многое ради её будущего с Белчем. И если понадобиться, то сама пойду к администрации и выдам всю информацию о той ночи. Конечно, это адреналин во мне говорит, и то, что я никогда себе не позволяла. Я ни разу не била Оливера, не затыкала его, а пропускала мимо ушей оскорбления всех и вся. Но не теперь. Теперь всё изменилось. Я меняюсь, и причина одна – Рафаэль.
Вхожу в дом, а меня до сих пор потряхивает от стычки с Оливером.
– Мира, – Сиен хватает меня за руку и тащит за собой в гостиную, а затем на улицу к бассейну.
– Что ещё случилось? – Напряжённо шепчу я.
– Дура Флор была здесь, – сообщает она. Ну вот и ревность, она так быстро поглощает все мои мысли, что руки горят от желания надавать сестрице по морде.
– И?
– Я подслушивала, пока ты была занята. В общем, Рафаэль её выставил и попросил больше сюда не приходить. Она принесла ему какие-то пирожные, а затем он спустился и выбросил их в урну. Ещё Рафаэль спросил о тебе. Я сказала, что ты в концертном зале, и он вернулся к себе. Злой, – быстро говорит она.
– Что ты ещё слышала?
– Немногое, только то, как он проводил её до двери и сказал, что лучше бы ей здесь не появляться и не выводить из себя никого. Девочки недовольны тем, что она приходит так просто. Флор спросила, почему он не хочет её видеть, не потому ли, что у него кто-то есть.
– И?
– Он ответил – да. Они могут быть только знакомыми с Флор, и не больше, в его голове другая, и никто её оттуда не вытеснит. Он ждёт именно её, и не хотел бы, чтобы они снова поругались из-за Флор. Это ты, Мира. Ты, – счастливо шепчет подруга.
