Как только я увидел эти фотографии, то сразу же понял, кто мог их сделать. Единственный человек, который был там и видел меня – Флор. Я не хочу мыслить в таком ключе. Не желаю думать, что она могла такое сделать. У неё кишка тонка, если выражаться грубо. Она труслива и забита. Она никогда бы не додумалась до такого, даже заметив Миру рядом со мной. И теперь снимки с нашим поцелуем в лучах солнца, который для меня был высшим душевным наслаждением, превратились в оружие против Миры. На себя мне сейчас плевать, я понятия не имею, что ожидает её сегодня. Разговоры про измену Оливера не исчезли, а теперь ещё и это. За что, господи? За что?
Мой мутный взгляд замечает движение со стороны Миры. Моргаю. Она поворачивает ко мне голову, а Сиен продолжая причитать, что-то говорит. Но я не слышу её. Я ничего не слышу, кроме ударов своего сердца, отдающихся в висках, и вижу её глаза. Холодные… нет, обжигающие ледяной ненавистью, от которой мурашки бегут по телу. Они стеклянные. Неживые.
С Мирой мне не нужны слова, чтобы понять, что сейчас в её голове. Она превращается в тот самый кошмар, который я представлял в уме. Она меняется буквально на глазах. И тонкая нить, соединяющая нас всего час назад, разрывается. Она лопается, и я не успею, даже если бы и постарался, ухватиться за неё и вернуть всё во вчерашний день.
Нет.
Мира поднимается из кресла. Сейчас я вижу перед собой наследницу Эрнеста Райза. Богатую и жестокую. Бессердечную и надменную. Даже одеяло, которым она прикрывает своё тело, смотрится иначе. Сиен замолкает. Повисает тишина. Мира проходит мимо девушки, не обронив ни слова. Её подбородок приподнят, губы поджаты, и я наблюдаю за этим всем, с ужасом понимая, что теперь будет. И причина – я. Если бы не мои чувства. Если бы не мой поцелуй, то Мира не обратилась бы в чудовище, хладнокровно наказывающее за предательство. Я слишком хорошо узнал Миру, чтобы не осознавать, какой план мести назревает в её голове. И самое страшное, я не могу представить, что Флор так поступила со мной и со своей сестрой. Если бы она была похожа немного на Миру или Саммер, даже на Сиен, мне было бы проще принять такой факт. И это вызывает внутри панику от вынужденного бездействия. Я должен что-то предпринять, чтобы остановить новый назревающий конфликт. Я должен!
Поднимаюсь с кровати, обматывая полотенце вокруг бёдер, и ловлю бегающий и безутешный взгляд Сиен.
– Иди. Мы разберёмся, – мой голос тоже звучит как-то неестественно низко, даже похоронно, пока я подталкиваю Сиен к двери и закрываю её за ней. Нет… не хочу. Я изменю всё, узнаю раньше и предотвращу катастрофу. Я не позволю Мире так со мной поступить. С собой так поступить. Не дай бог, она откуда-то узнает, с её связями и деньгами это возможно более чем на пятьдесят процентов, что Флор тоже выезжала в город, и тогда будет… я представить себе боюсь, какие последствия поджидают сестру Миры. Она, конечно же, подумает на неё, найдёт причину отомстить матери за всю боль, которую перенесла внутри. Мира отыграется, возможно, на невинной жертве, а я этого позволить никак не могу. И если честно, то это даже не особый повод, чтобы моё сердце впервые за всю мою жизнь скорбело заранее. Я боюсь потерять Миру и свои чувства к ней. Боюсь увидеть, какой она бывает, когда решает дела, и понять, что такого я никогда не приму, для меня это будет недопустимо. Это и страшно.
Сижу на кровати, ожидая, когда Мира выйдет из ванной комнаты. Она там слишком долго. На часах только начало седьмого, а мой ад уже начался. Жутко волнуюсь, как она там, что сейчас обдумывает и как, вообще, воспринимает случившееся. Чёрт, да кому я вру? Я знаю, как она зла в данный момент. И эта ярость не такая, как у меня. Не похожа на ту, что она дарит мне. Она молчаливая. Тихая. Так жутко мне ещё не было, хотя я пережил на своей шкуре достаточно, но, оказывается, чувства намного сильнее отражаются в душе, чем обстоятельства и бедность.
Дверь ванной комнаты отворяется, и я подскакиваю на ноги, придерживая полотенце, едва не свалившееся с меня. Мира бегло осматривает меня с ног до головы, облачённая в шёлковый халат, с макияжем и выглядит ужасно идеально. Господи, меня начинает трясти, ведь она не знает, что я говорил с Флор, что перемещение в ресторане вызвано не только заботой, но и страхом. Вот он и воплощается в эту минуту.
– Мира, ничего страшного не случилось, да? Ты свободна, и я свободен. Помусолят эту тему и забудут, – натягивая улыбку, хочу разрушить напряжение, мгновенно возникшее между нами. Словно вырос невидимый барьер.
– Ничего не случилось, – повторяет мои слова, но едко.
– За мной следили. Не за тобой, а за мной. И я подобные действия против себя так просто не оставлю. Надеюсь, теперь тебе понятно, Рафаэль, что что-то случилось, – добавляет холодно, отчего мурашки вновь пробегают по спине.
