– Господи, девочка моя, да брось. Просто забудь об этом, и всё. Зачем тебе копаться в этом дерьме? Зачем? – Пытаюсь образумить не идти в эту пасть, которая сожрёт её с потрохами, и меня заодно, и не совершать непоправимой ошибки, воздвигая между нами новое препятствие.
– Забыть? Ты предлагаешь мне забыть, мон шер? – Шипит, делая шаг ко мне, воинственно сверкает потемневшими от ярости голубыми глазами.
– Это ты забыл, кто я такая. Ты забыл, что я глава сестринства «Оморфия». У меня есть статус и положение, которые я ни за что не потеряю. Забыть? Правда? Забыть о том, что кто-то решился сместить меня? Забыть о том, что эти язвительные слова направлены, чтобы пошатнуть мой авторитет? Нет, Рафаэль, такое не забывается. Я уже через это проходила. И забыла раз, а потом поплатилась за это. Больше такого не повторится. Никогда. Тебе ясно? – Проходит мимо меня, толкая плечом, отчего я подаюсь в сторону.
– Да плевать на этот статус, Мира! Он тебе не нужен! Вся эта война, вообще, должна быть тебе по боку. Ты же Эмира Райз. Ты и так богата. Ты и так великолепна в своей короне! Так, какого хрена так резко реагируешь на очередные сплетни? И раз ты видела их, то должна иметь иммунитет к говну, которым тебя кроют.
Оборачивается и обжигает меня испепеляющим взглядом.
– Сплетни? Эти фотографии ты называешь лишь сплетнями? Это нападение. На меня. Это атака, которую я ожидала из-за тебя, Рафаэль. И я отвечу своим способом. Ты правильно заметил, я в этом мире давно плаваю и говном облита снизу доверху и обратно уйму раз, но не сегодня и не завтра. Я не позволю, чтобы моё имя снова стало причиной насмешек и мишенью жаждущих увидеть меня униженной. Тебе не понять того, что последует за этим. Будет хуже. Намного хуже, если я это не уничтожу в зародыше. Да я уже и без того упустила этот чёртов зародыш, потому что увлеклась тобой и своими чувствами! Ненавижу тебя за это! – Вскрикивает она, обвиняюще указывая на меня пальцем.
И хочу наорать на неё за то, что сейчас так неразумно бросается жуткими словами, но делаю глубокий вдох, чтобы не усугубить положения.
– Мира, они этого и добиваются. Неужели, ты не понимаешь? – Стараясь держать эмоции под контролем, чтобы в мягкой форме показать ей, как манипулируют нами, и у них это так удачно выходит, медленно подхожу к ней.
– Они хотят разрушить нас с тобой, чтобы мы ругались и стали врагами. Они ждут этого. Так разве мы не можем найти другого решения? Не можем обсудить всё это и как-то подумать вместе над проблемой? Девочка моя, пожалуйста, не делай этого. Не превращайся снова в суку, у которой нет сердца. Ты же другая. Ты же моя. Нежная. Милая и невероятная принцесса, – тянусь рукой к её лицу, но девушка резко отклоняется назад, словно мои прикосновения стали моментально противны ей.
– О, нет, мон шер. Ты меня не знаешь и не узнаешь, потому что видеть не хочешь, что вся наша чёртова жизнь – война, и в ней мы будем или союзниками, или врагами. Нельзя играть за две стороны. И выходит, что ты выбираешь тех, кто исподтишка бросает ножи в спину и наблюдает за смертью. Ты на стороне людей, считающих, что предательство и попытка свергнуть меня, это нормальное стечение обстоятельств. Или ты с самого начала намеревался это сделать? И кто ещё знал о том, что мы были там? Возможно, это именно ты, Рафаэль, заказал фотосъёмку и попросил кого-то выложить фотографии, пока убеждал меня своими лживыми словами в глубоких и напрочь фальшивых чувствах? – Пощёчины. Невидимые. Одна за другой. В её словах. В её голосе. В её глазах. Отшатываюсь, ощущая, как сердце протыкают чем-то острым, и оно начинает слабо кровоточить.
– Что за ерунду ты несёшь? Ты совсем рехнулась? Если бы я этого хотел, то давно бы уже всем рассказал про твой испытательный срок и легко сместил бы тебя! Чёрт, неужели, раз я беден и не имею твоих миллионов, то обязательно должен быть врагом во всём? – Повышаю голос, зло выплёвывая каждое слово.
– А я не знаю, Рафаэль, кто ты такой на самом деле. И ты понятия не имеешь, кто я такая. Ты говорил, что боишься меня, и правильно делаешь. Я не милая. Я не нежная. Я не добрая. Я последняя сука, которая никогда не прощает предательства. Я не позволю никому забрать у меня это место, тебе понятно? – Шипит она, возбуждая во мне такую лютую обиду и злость, в которой я больше не вижу своей девочки. Я только наблюдаю метаморфозу, и она происходит не в лучшую сторону.
– Да мне насрать на твоё место, как ты этого не понять не можешь? Мне насрать на все эти фотографии и слова! Я тебя хочу, мать твою! Тебя обычную, простую, ворующую ярлычки и смеющуюся от глупостей и шуток. Тебя, дура, хочу! И всё это не причина, чтобы мы сейчас друг друга обвиняли и ранили. Это…
