Картина маслом: во двор старостиного дома, где Кэтрин устроила импровизированный штаб, въехал гигантский белый носорог, увешанный тюками (как я понял, максимум всяких полезностей, которых удалось спасти с погибшего корабля). На носороге сидел Мишель, в белой мантии Посвященного Света, да и сам по себе красавец хоть куда. Навстречу из дома старосты вышла Кэтрин, свежеумытая, в чистой одежде, но с обветренным лицом, короткой стрижкой чуть подлиннее мужской и собранно-деловая — в таком виде она больше всего напоминала мне Ханну из старых снов. Только моя самая боевая жена любила воображать себя в более нарядной голубой с золотым шитьем форме Королевских рыцарей, а Кэтрин сейчас выглядела «рабочей волчицей» государственной обороны — коричневый бригант, серая форма, только алая нашивка пограничной стражи выделяется ярким пятном. В таком утилитарно-боевом обличье даже ее удивительная красота не сразу считывалась! По крайней мере, мною, уж не знаю, что там Мишель увидел.
В общем, они с Мишелем создавали невероятной силы сценический контраст, практически «принц и простушка». Ну или «принц и скромная героиня», кому что больше нравится. Я лично оценил.
Самуил остановился посреди двора, Мишель спрыгнул с него и пошел к крыльцу, где соляным столбом застыла Кэт. Она качнулась ему навстречу, но явно удержала себя. Мишель остановился от нее на расстоянии метра в полтора — прямо социальная дистанция! И сказал:
— Привет, Кэтрин. Семь лет не виделись.
— Привет… — сказала Кэтрин с широкой улыбкой. — Я очень по тебе соскучилась!
Потом все-таки шагнула к нему навстречу и обняла. Мишель обнял ее в ответ, но надо было видеть это объятие! Оно продлилось секунды полторы и было эталонно-обезличенным, как будто эти двое боялись прижаться друг к другу чуть сильнее из боязни, что отпустить уже не получится.
Говорят, драма стоит от комедии на расстоянии половины шага. Я вот как раз в этот момент не знал, то ли сопереживать обоим, то ли давиться неловкими смешками — настолько это выглядело болезненно и забавно одновременно! И при этом взгляд отвести не мог. К счастью, из дома выбежала Хелена и положила конец этой ужасающей сцене.
— Мишель! — обрадованно воскликнула она, вложив столько нежности в это имя, сколько даже мне не всякий раз перепадает от Миры, самой ласковой из моих жен. — Как я рада вас видеть! Здоровы ли вы? Все ли хорошо?
На людях они всегда были на «вы», и в данном случае Хелена, вероятно, изображала великосветский этикет для семьи старосты и для нескольких околачивающихся во дворе членов отряда.
Мишель взял руку жены и поцеловал, тоже очень нежно.
— Мне не угрожало ничего серьезного. А вот вам, мадам…
— А шторм⁈ А поединок с этой ужасной подводной лодкой⁈ А скорый марш через здешние леса⁈ Тогда как мы с Мишем всегда были в полной безопасности — нас ведь защищали барон и баронессы Ильмор!
Кэтрин бочком-бочком начала отходить от любящей парочки, но Хелена пригвоздила ее следующей фразой:
— А потом еще и под охраной капитана Грэйвз! Ох, Мишель, я так благодарна твоей старой подруге — она оказала нам неоценимую помощь! Если бы тот форт занимал кто-то другой, мы могли бы попасть в такие неприятности — мне даже представить страшно. Не говоря уже о том, что она замечательно провела нас по лесу! Спасибо вам еще раз, Кэтрин!
— Я… да я ничего… — пробормотала Кэт. — Вот Рагна…
— Рагна — это отдельный разговор, — твердо произнес Мишель. — Но тебе, Кэтрин, я тоже неимоверно обязан. Ты спасла Хелену и младшего Миша — я твой вечный должник.
— Ты и так мой вечный должник, — фыркнула Кэтрин почти сердито. — Я сколько раз твою задницу раньше выручала!
— Душераздирающее зрелище, — произнес сбоку от меня Колин. — Даже не знаю, смеяться или плакать.
Я оглянулся на него. Двухстихийный маг тоже выглядел с иголочки, что неудивительно: он приспособился чистить и гладить костюм двумя своими видами магии не хуже, чем Мишель магией Света. А вот физически он слегка осунулся: морской бой и немедленный марш-бросок по лесу ему явно тоже не просто так дались. Однако держался бодро.
— Не говори, те же чувства, — вздохнул я.
— Ты бы поженил их, что ли, — Колин понизил голос до почти слышного шепота. — Как Избранник Любви, все дела.
— Вот так просто взял и поженил? — скептически поинтересовался я.
— Ну да. Подошел, соединил руки и сказал: «Объявляю вас мужем и двумя женами! Живите с этим». И сбежал куда подальше, пока они разгребаются.
— Накануне той заварушки, которая нам предстоит? — я усилил скепсис в голосе. — Не поинтересовавшись, что думает по этому поводу бог Света — вдруг да выпнет Мишеля из Посвященных? Я уж не говорю о том, что моя покровительница, вообще-то, не поощряет полигамию. Она для меня сделала исключение в силу проклятья Черного вдовца, и потому что, похоже, ей это показалось забавным. А тут ситуация, в принципе, вполне житейская… Они и без богов могут договориться.
