— Обязательно так и скажу, — пообещал я, с иронией думая, что Рагна, конечно, как всегда! Не любит она Ночку, конечно же. То-то она в свое время голосовала против попытки Веллерта извлечь ее душу, то-то она всегда больше меня читала о големах и советовала попробовать мне то один «улучшающий» артефакт, то другой!
…Когда я проснулся, в пещерном коридоре ничего не изменилось. Ночка так же стояла чуть поодаль, пылая уже не так ярко — видно, приглушила свечение, пока я спал. Голова была еще тяжелой — видно, проспал я недолго. Однако разговор с Рагной переместил на сознательный уровень подсознательное понимание: у Ночки кончилось терпение, Ночка торопится. Значит, и мне пора поторапливаться.
Я вылез из спальника и принялся его сворачивать.
— Ну что, пойдем дальше, красавица?
Ночка зашагала в темноту.
В этом зале я понял: все, перед нами последняя руна.
К тому времени я уничтожил остальных знаков уже двенадцать штук — распространенное магическое число. Под землей я не мог нормально замерить и оценить расстояние, но, скорее всего, эти знаки были расположены по секторам огромного круга, причем, судя по всему, по четыре на каждый виток спирали, от края к центру. Это стандартное расположение для высокоэнергетических магических кругов. Значит, скорее всего, нас ожидала точка фокусировки.
И точно. Она.
Горящая огнем спираль, похожая на рисунок Галактики, посреди огромной пещеры.
Я представил себе, как эта спираль горит тут бесконечно и неутомимо, а над нею на земле проходят, вероятно, века — и не мог не поежиться.
— Эту штуку ладонью не закроешь, — вслух произнес я, и мой голос неожиданно гулко заметался под темными сводами. — Даже если я целиком на нее лягу…
Тут Ночка вспыхнула особенно ярко, и яростно, куда заметнее, чем раньше, мотнула головой.
— Ни в коем случае на нее не ложиться, да? — я сглотнул. — Это тебя прямо здесь… принесли в жертву?
Потому что я почти не сомневался, что Ночка все-таки не сама это сделала. Слишком много скрытой ярости мне чудилось в ее движениях по мере того, как мы двигались от знака к знаку!
Ночка кивнула, так же резко и решительно, как до этого помотала головой.
Потом подошла ко мне — и обняла. Впервые.
Ее каменная шкура, так же, как в лошадином облике, казалась мягкой на ощупь. Алый огонь, которым она теперь пылала почти целиком, не обжигал, а согревал. И в целом, несмотря на то, что в этом облике она была куда крупнее меня и легко могла бы раздавить, я едва чувствовал ее прикосновение.
Тогда я обнял ее в ответ, прижался щекой к каменной коже.
— Ноченька… прости меня, — мой голос звучал хрипло и дрожал, в тишине пещеры я слышал это очень отчетливо. — Я так мало уделял тебе времени. Почти ничем не смог тебе помочь. Если бы я догадался раньше! Мне стоило привезти тебя сюда самому, а не ждать, пока обстоятельства удачно сложились! А ты так помогала нам, была такой опорой… Если сейчас что-то пойдет не так… мне очень жаль. Знай, что если я хоть чем-то могу помочь, даже если это очень рискованно, — я не буду колебаться! Все, что тебе нужно.
Ночка отпустила меня, отступила на шаг. Поглядела на меня — с прежним выражением, но, как мне показалось, грустно. А затем попятилась, не сводя с меня глаз.
Я машинально вытянул к ней руку, будто хотел удержать. Так же я несколько дней назад протягивал руку к призраку Рагны. Но Ночка не была призраком и отлично контролировала свои движения. Она легко уклонилась от моего прикосновения, сделала еще шаг назад. Ее стопы коснулись алой спирали. Тут же огонь взвихрился, поднялся ввысь — точно так же, как поднимался туман над магическим кругом, когда мы с Рагной возвращали тело Ханне.
Ночка сделала еще несколько крупных шагов назад, остановилась в самом центре. И вдруг вспыхнула сама, да так ярко, нестерпимо ярко, что я вскрикнул от боли и зажмурился.
Вспышка тут же пропала.
Я открыл глаза — полная, чернейшая чернота, ни лучика света! Только зеленые пятна плавают перед глазами. То ли я ослеп, то ли…
Тут же я сотворил тусклый магический огонек — и отлично увидел его голубое мерцание. Сглотнув, я послал огонек вперед.
Он осветил центр пещеры, пол, на котором остались впечатанными спиральные линии — но уже без огня. И бесформенную глыбу в центре спирали. Глыбу, которая, наверное, раньше была Ночкой.
Наверное, я не такой хороший человек, каким пытаюсь быть и казаться. Потому что вместе с горечью и нестерпимым чувством вины я ощутил и ледяной страх: а как мне теперь выбираться наверх? Я старался, оставлял пометки мелом на каждой развилке и каждом привале, но найду ли я эти пометки? И обратно придется идти голодом: припасы у меня кончились. Пока Ночка была со мной, это меня не беспокоило, но теперь все иначе.
Однако если я поддамся сейчас этому ужасу, то потеряю право называться мужчиной. Или мужем.
Так я не развернулся и не бросился назад по своим следам, убегая от мрака подземелья. Сперва я подошел к этой глыбе, прижался к ней ладонями и лбом.
— Ноченька… — пробормотал я. — Ты еще там? Или ты ушла?
