– Давай выйдем на улицу? – спрашивает он. – Ты выглядишь так, будто тебе нужно немного подышать свежим воздухом.
И поскольку я не возражаю, он ведет меня с танцпола к одной из высоких открытых дверей, через которые в бальный зал задувает легкий ветерок, – глоток свежего воздуха, который гарантирует, что мы все здесь не задохнемся.
На улице тоже довольно тепло, но здесь мне дышится легче. Я даже не понимала, насколько гнетущей была атмосфера в замке. Я глубоко вдыхаю ночной воздух, пока Испе́р ведет меня через террасу и спускается по ступеням в сад с цветочными клумбами, круглыми кустами и фонтанами. Мы садимся на край самого большого фонтана под наблюдением охранников, которые следовали за нами на почтительном расстоянии, скрываясь за живыми изгородями.
– Я должен тебе кое в чем признаться, – говорит он. – Тебе это не понравится.
– Это еще хуже, чем война? – спрашиваю я.
– Ну, как посмотреть.
– Я слушаю.
– Ты не очень хорошо меня знаешь, – говорит он. – К несчастью, потому что неизвестно, как долго ты будешь меня помнить, когда я уеду. Но зато я знаю тебя куда лучше. Последние несколько недель я немного занимался изучением Лунолицей.
– Изучением Лунолицей? – задаю вопрос я. – И что это значит?
– Это значит, что я использовал свой дар, чтобы наблюдать за тобой. Теперь я знаю, что ты проводишь свои дни, поддерживая порядок в огромном особняке и саду. А еще знаю, что в вашем саду есть могила, на которой написано твое имя, – заклинание, скрывающее его, далеко не совершенно. Я знаю, что ты потеряла своих настоящих родителей и много работаешь на свою мачеху и сводных сестер. И знаю, что ты не получаешь за это никакой благодарности. Даже признательности. У тебя есть все основания быть несчастной, но это не так.
– Да уж.
– Что бы ты ни делала в каждый из длинных дней, в твоих глазах я всегда вижу любовь к вещам и созданиям, которые тебя окружают. Ты можешь расстраиваться из-за них или злиться, но в то же время любишь их. Ты знала об этом? Когда смотрю на твоих сестер и мачеху так, как это делаешь ты, я теряю способность их презирать. Я никогда не испытывал ничего подобного!
– Ты ошибаешься во мне. Я отлично умею презирать. Постоянно презираю что-то или кого-то! Ты хоть представляешь, какие недобрые вещи я иногда думаю о своей крестной фее?
Он качает головой.
– Ты очень ее любишь.
– Так, значит, ты и это знаешь? Потому что можешь заглянуть внутрь меня?
– Не беспокойся, я не могу читать твои мысли, но это и неважно, потому что большинство из них написано на твоем лице. Эту смесь гнева и сострадания, разочарования и восхищения, ярости и преданности я изучил очень тщательно. Мне очень нравится смотреть на твое лунное лицо и все эмоции, которые ты не скрываешь. В отличие от меня. Я скрываю все. Я понял, что это лучший способ выжить.
Нет слов, чтобы описать состояние, в котором я сейчас нахожусь. Я чувствую себя застигнутой врасплох, словно внезапно обнаруженной. Человеком, который разрушает мой эмоциональный мир, как никто другой. Как будто он видел меня раздетой и хотел… Стоп! Надеюсь, он не видел меня раздетой? Вот теперь у меня на языке вертится пара-тройка словечек!
– Ты втайне наблюдал за мной? – спрашиваю я. – У меня дома? В моем саду? Спрятанный под маскировочными заклинаниями?
– Я знаю, что это…
– Ты отворачивался, когда я переодевалась или мылась?
– Я не подсматривал за тобой круглосуточно, так что…
– Да или нет?
– Эй. Я знаю, как себя вести! Я, конечно, всего лишь сын императора, но кое-какими манерами все же обладаю.
Я смотрю ему прямо в глаза, и он отвечает мне тем же. Плохо то, что я совсем не против. Хочу, чтобы он меня знал.
– Я знаю, это было неправильно, – объясняет он мне, – но есть причина, по которой я так поступил. Я уже упоминал, что ты пробуждаешь мои инстинкты…
– Не только упоминал, но и крайне впечатляюще мне это продемонстрировал!
– При твоей активной поддержке.
– Да, – слегка отрешенно говорю я, опьяненная воспоминанием.
– Мне нужно было познакомиться с человеком, который вызывает у меня такие чувства, – продолжает он. – Потому что каждый раз, когда я вижу тебя перед собой, хочу только одного: сжать тебя в своих объятиях и целовать, совершенно не задумываясь о последствиях. Пришлось принять контрмеры. Узнать человека, которого я действительно хочу, чтобы в какой-то момент не обнаружить, что девушка, которую я целую, не та, которую я себе нафантазировал. Если бы я понял, как мало ты значишь для меня как личность, я ушел бы из твоей жизни, дабы не причинять тебе вреда. Понимаешь? Я должен был понять, кто ты, чтобы поступить правильно.
– Ну и? – спрашиваю я гораздо спокойнее, чем чувствую себя на самом деле. – Ты понял?
– Я влюбился, – говорит он, переворачивая этим мою вселенную с ног на голову. – Девушка, за которой я шпионил, пленяет меня гораздо больше, чем девушка, которую я поцеловал. Инстинкты, должно быть, указали мне верный путь. И я не могу утверждать, что мое желание накинуться на тебя уменьшилось. К нему всего лишь прибавилась еще тысяча разных чувств, из-за которых мне почти невозможно уехать отсюда.
