Я бросила на нее пристальный взгляд, но она сделала вид, что полностью поглощена своим занятием. Я вновь закружила по шатру, затем, признавая правоту слов служанки, вышла наружу.
Вокруг белели куски ткани: спасаясь от зноя, люди графа натянули небольшие тенты и теперь дремали под ними, не повезло лишь часовым: обливаясь потом, они с завистью посматривали на более удачливых товарищей. Я аккуратно прошла мимо, стараясь не привлекать к себе внимания.
Сам граф обнаружился за одной из колонн. Опираясь на нее спиной, он что-то быстро зарисовывал в уже знакомый мне альбом. Услышав шаги, он стремительно обернулся:
— А, это вы!
Листы опять рассыпались. Один из них упал мне под ноги. Я наклонилась, чтобы поднять его. Это был набросок. Полуразрушенная колонна, над которой висел молодой месяц. Я бросила быстрый взгляд на графа. От меня не укрылось, что он слегка напрягся. Я протянула ему набросок:
— Очень красиво. Вы рисуете?
— Вы мне льстите. Боно — вот кто действительно заслуживает восхищения, это же, — он небрежно спрятал рисунок в альбом, — скажем так… развлечение в память о прошлом.
— Да, вы же рассказывали, что хотели стать художником, — кивнула я, вспомнив ту прогулку.
— Что сподвигло вас выйти из шатра в такую жару? — он явно не хотел обсуждать свое прошлое.
— Наверное, скука, — я решила не лукавить. Рой фыркнул:
— Стоило догадаться.
— А еще желание извиниться за свои слова. Поверьте, я не считаю ваше покровительство честью… тем более — сомнительной, — набралась я смелости, он скептически посмотрел на меня, и я поняла, что сказала не совсем то, что хотела, — Вернее, должно быть, для многих женщин это честь, но…
Он выставил руку вперед, прерывая:
— Прошу вас, не продолжайте, пощадите мое чувство гордости! Давайте смилуемся друг над другом и решим, что я злился лишь на Боно, распустившего язык!
— Чувство гордости? — переспросила я.
— Угу. Вы только что дали мне понять, что абсолютно не раскаиваетесь в своих словах, тем не менее ваше зависимое от меня положение обязывает вас принести извинения.
Я недоверчиво рассмеялась:
— Вы так хорошо успели меня изучить?
— Нет, — он покачал головой, — Мне кажется, я вас совсем не знаю…
В серых глазах мелькнула грусть, но Рой, вдруг посмотрев на свой альбом, тут же продолжил:
— Знаете… а вы могли бы мне попозировать?
— Что?
— Попозировать. Все равно жара, а реки рядом нет, — он многозначительно посмотрел на меня. Я слегка покраснела:
— Вы теперь все время будете вспоминать мне об этом?
— Только в особых случаях, как этот, — галантно уверил он, беря меня за руку и увлекая вновь к ручью, — Здесь будет удобнее. Можете сесть на край и наклониться к воде? Опустите туда руку… нет, выньте… нет все-таки опустите, но только пальцы…
— Вы уж определитесь, — посоветовала я, слегка возмущенная такой бесцеремонностью, но он лишь хмыкнул в ответ, присматриваясь. Затем распустил мне волосы, быстро уложил пряди на плечо и расположился на квадратном каменном блоке, торчавшем неподалеку.
Время тянулось очень медленно. Тело затекло. На любую мою попытку шевельнуться, Рой хмурился, бурчал себе под нос, и я вновь замирала. Он то и дело что-то стирал рукой, затем принимался вновь рисовать.
Я послушно позировала, не решаясь возразить. От ручья веяло прохладой, сладкий запах цветов и сухой травы разливался в полуденном зное. Где-то вверху перекликались часовые. Рой все чиркал грифелем по бумаге, я сидела на краю, стараясь не шевелиться.
Опомнилась я, когда все тело уже онемело от неподвижности и холода, идущего от ручья:
— Рой, пожалуйста…
Он нахмурился, наконец, отрывая взгляд от бумаги, посмотрел на солнце, перевалившее на другой край неба, и вздрогнул:
— Пресветлый создатель! Я же вас совсем замучил!
Он подскочил ко мне, помогая подняться. Я с наслаждением потянулась, разминая затекшие мышцы:
— Можно посмотреть, что получилось?
Мне показалось, что граф смутился, затем он пожал плечами и, подобрав многострадальный альбом, протянул мне рисунок.
Девушка сидела на краю фонтана. Четкий профиль. Распушенные волосы, падающие на плечо. Одна рука опущена в воду, другая придерживала сползающую с груди ткань. Спина была полностью обнажена, ткань мягкими складками обрамляя ее, подчеркивая совершенство линий. Я изумленно посмотрела на Роя:
— Это… это действительно очень красиво…
— Это вы очень… — он не договорил, притягивая меня к себе, затем заглянул в глаза, спрашивая разрешения. Дыхание перехватило. Он был очень близко, его губы почти касались моих, но он все еще ждал позволения, опасаясь, что я могу его оттолкнуть. Я замерла, а затем сама потянулась к нему, зарываясь пальцами в его волосы. Он еле слышно выдохнул и притянул к себе. Мир перестал существовать. Были лишь крепкие руки мужчины, до боли сжимающие в своих объятиях, его губы, жадно прильнувшие к моим, словно он желал выпить мое дыхание, его тело, про которому пробегали волны дрожи. В этот миг ничего более не существовало, кроме нас двоих, стоящих в объятиях друг друга.
— Мэссэр граф! — голос Далии развеял магию. Женщина стояла и недовольно смотрела на нас, — Боно вас ищет!
