Граф зло прищурился:
— Да неужели? Полагаешь, он сообразит, зачем?
— Полагаю, мэссэр, вы это сообразите! — она перевела многозначительный взгляд на меня, затем на рисунок, давно валяющийся на траве, ее глаза распахнулись, — Вы опять за старое?!
— Придержи язык! — оборвал её Рой, поднимая альбом, — То, что твоя мать была моей кормилицей, не дает тебе право…
Он осекся, резко развернулся и направился в сторону лагеря. Далия с укором посмотрела на меня:
— Мадонна, вам не стоит позволять мэссэру графу такое!
— Вы уж все как-то определитесь! — рявкнула я, окончательно разозлившись, — А еще лучше — оставьте меня в покое!
Лицо женщины окаменело. Она заученно поклонилась и пошла вверх по холму.
На негнущихся ногах я подошла и вновь присела на камень, опустила руки в холодную воду, плеснула на горящее лицо. Ноги подкашивались, а голова кружилась. Поцелуи Роя не шли ни в какое сравнение с тем, что я испытывала раньше.
У меня были мужчины, но Макса я просто терпела, поскольку… да кто его знает, почему я так долго его терпела, иногда он был забавным, иногда — смешным, до Макса… несколько случайных эпизодов, скорее, из любопытства, нежели от больших чувств. Я вновь зачерпнула воды и опустила в нее лицо.
Кто-то деликатно кашлянул. Я подняла голову. Один из воинов нашего отряда. Я все еще не знала их имена. Он бесстрастно он сообщил, что мэссэр граф поменял планы, и мы выезжаем на закате.
На следующий день еще до полудня мы достигли реки, которая проходила по границе двух государств. Все это время мы с Роем не обмолвились и словом. Вернее было сказать, что он делал вид, что не замечает меня, упрямо гоня своего коня вперед по пыльной дороге. После заката мы ехали почти полночи, пока лошади не стали спотыкаться. Лишь тогда граф распорядился сделать короткий привал, чтобы с рассветом вновь нестись вперед, то и дело осаживая коня и с недовольством оглядываясь на нас. Меня он явно избегал.
Недоумение сменилось досадой, а потом и самой настоящей обидой. Теперь я начала испытывать неловкость и за свое поведение у реки, и за тот поцелуй.
Своим безразличием он словно показывал, что для него все это — лишь приятное времяпрепровождение, не более. Напрасно, вернувшись в лагерь, я пыталась поймать его взгляд, он делал вид, что меня просто не существует. Стремясь выместить досаду хоть на чем-то, я сорвала и долго топтала его перчатки, затем подобрала и отшвырнула в дальний угол. Я уже собиралась отказаться и от того, чтобы ночевать в шатре, но потом решила все-таки не пренебрегать удобствами. Перчатки пришлось подобрать и отряхнуть. Вид у них был плачевный. Далия с сочувствием наблюдала за мной. Понимая, что зря обидела ее, я начала первой:
— Далия, кажется, я была очень резкой сегодня днем…
— Ничего страшного! — с готовностью откликнулась она, — Я все понимаю!
— Спасибо! — я с досадой посмотрела на перчатки и снова отшвырнула их. Настала очередь служанки подбирать и отряхивать.
— Не расстраивайтесь, мадонна, — примирительно сказала она, — Вы не первая, кто попадает под чары нашего графа.
— Хочешь сказать, что он околдовал меня? — мрачно обронила я, понимая, что глупо отрицать очевидное: меня влекло к Рою. Я буквально хотела его до дрожи в коленях, то и дело вспоминая его поцелуй.
— Говорят, он околдовывает женщин, так, что они забывают про все, — голос служанки проник в мои мысли, я вздохнула, она покачала головой, — Но я в это не верю.
А вот я готова была в это поверить. Моя гордость — вот единственное, что меня удерживало от того, чтобы бросится к Рою и потребовать объяснений. Признаться, теперь я была даже рада этому изнуряющему путешествию, которое не оставляло сил ни на что другое.
Выйдя к берегам реки, граф решил не останавливаться на дневной отдых, а пройти вверх по течению и переправиться на тот берег через мост.
— Интересно, почему дорога не ведет к броду сразу? — спросила я у Боневенунто, едущего рядом со мной.
— Потому что мы ехали старой дорогой, — пояснил художник, — Она была проложена еще в незапамятные времена, когда люди поклонялись не одному Создателю, а многим. Дорога храмов, как ее называли.
— Вот почему вокруг не было ни деревень, ни людей! — воскликнула я, вспомнив, как единственный случайно встреченный крестьянин, завидев вооруженный отряд, торопливо свернул в сторону.
— Именно. Плюс эта дорога идет по холмам, а не вдоль реки, и оттого длиннее.
— Замечательно! — процедила я, с ненавистью смотря на Роя, — Не сомневаюсь, что идея проехаться по этой дороге всецело принадлежала графу…
Боневенунто все еще продолжал разглагольствовать, но я его уже не слушала. Я даже не знала, на кого я больше злилась: на Роя, так легко отказавшегося от меня, или на себя, так легко поверившую ему. Теперь я даже была благодарна, что Далия появилась тогда у ручья, иначе я презирала бы себя еще больше.
Почти не останавливаясь в пути, мы пересекли реку вброд, как объяснил художник, чтобы избежать таможенной заставы, и оказались на территории княжества Риччионе.
