Замшевые туфельки темно-синего цвета завершили мой наряд, служанка тщательно расчесала мне волосы, выплела замысловатые косы и отступила. Накрасить глаза и губы я отказалась, вспомнив, какими красителями пользовались во времена нашего средневековья, после чего, игнорируя причитания о приличиях и красоте, спустилась в сад, благодаря кулону безошибочно найдя туда дорогу. Тот же кулон вложил мне в голову знания помещений в замке и несколько стер восхищение, с которым бы я могла рассматривать комнаты, через которые шла. Расписанные фресками, украшенные позолотой и мозаиками, они не вызвали у меня того восторга, которого по праву заслуживали, и я добавила это к длинному списку претензий к графу Алайстеру.
При виде меня смех стих, девушки — теперь я знала все их имена, и к какому роду каждая из них принадлежала — повскакивали со своих мест и почтительно присели в реверансах. Боневенунто грациозно поклонился:
— Принцесса, рад вас видеть в добром здравии.
Я улыбнулась ему:
— О, вы все-таки доехали?
— Именно так, мадонна! Я прибыл просить оказать мне честь и написать ваш портрет! — он махнул беретом, который все еще сжимал в руках, в сторону мольберта, кончик пера попал в краску. Заметив это, художник горестно вскрикнул. Я невольно рассмеялась. Девушки сразу же подхватили мой смех. Я слегка нахмурилась, смех сражу же стих.
— Пожалуй, мэссэр Боневенунто, я окажу вам эту честь, — слова вырвались сами. Он вновь склонился в почтительном поклоне:
— Мадонна, ваша доброта может соперничать лишь с вашей красотой. Вы позволите начать сегодня?
— Только после обеда, дорогой Боно! Только после обеда! — раздалось у меня за спиной. Я повернулась. Принц Риччионе стоял на аллее. За ним толпились придворные.
— Дорогой брат, — я грациозно (откуда только взялось) присела, — Рада вас видеть.
— Дорогая сестра, — он подошел и протянул руку, помогая подняться. Руку, правда, не отпустил, — вы все еще бледны…
Я как можно более беспечно улыбнулась:
— Чепуха! Я устала быть затворницей!
— И чего же вам хочется? — принц улыбнулся, как обычно, его глаза остались холодными. Я дерзко посмотрела на него:
— Конечно, развлечений!
— Боюсь, что не смогу составить вам компанию, — вздохнул он, — Возможно…
— Полагаю, Боневенунто вполне справиться, — уверила я его, — Он же — мастер развлечений!
Несколько смешков сменившихся кашлем подтвердили мои предположения, в каких именно развлечениях специализировался художник. Сам он слегка покраснел, а я продолжала:
— Разумеется, все будет очень достойно, но, Козимо, пожалуйста, мне так скучно! — я скорчила умоляющее лицо. Принц чуть прищурил глаза, словно пытаясь понять, что у меня на уме, затем махнул рукой:
— Хорошо, если вам так будет угодно… Простите, Карисса, мне надо идти.
— О да, — глубокомысленно заметила я, чувствуя себя еще большей дурой, чем пустоголовая принцесса, — Государственные дела…
— Именно. Вы составите мне компанию за ужином?
— Непременно! — улыбнулась я, понимая, что до ужина необходимо дожить.
Довольный моими ответами, принц кивнул и направился к замку. Свита последовала за ним.
Я села на скамью у фонтана, девушки продолжали стоять. Их было четыре, наперсниц принцессы. Все из знатных родов Риччионе, приставленные к принцессе, чтобы той не было скучно. На большее знаний графа Алайстера не хватило. Видимо, бывая здесь, он не обращал на них внимания, или…
Я бросила быстрый взгляд на Бьянку дель Фиоре, пышногрудую блондинку, которая томно посматривала на Боневенунто. Или воспоминания графа были такими, что мне не полагалось о них знать… Я перевела взгляд на художника, с тоской рассматривавшего свой берет. Перо, воткнутое в палитру… Ну конечно же, Боно! Он не просто так остался здесь, тем более портрет принцессы был написан еще в прошлом году. Наверное, на моем лице все-таки была радость, потому что Бьянка как-то подозрительно посмотрела на меня.
— Это можно сделать новой модой, — подсказала я и, стараясь перевести внимание, обратилась к одной из девушек, на мой взгляд, самой безобидной, — Джемма, прикажи на моем берете покрасить пару перьев.
Та кивнула и, шелестя юбками, побежала выполнять поручение.
— Мадонна! — художник смотрел на меня со смесью растерянности и восторга на лице, — Это — гениально!
Я улыбнулась, когда услышала злобное шипение Бьянки:
— Малышка Джем как всегда рада услужить.
Следуя воспоминаниям из кулона, мне следовало рассмеяться или не заметить этой фразы, но меня всегда раздражало такое отношение. Нахмурившись, я посмотрела на блондинку:
— Прошу прошения, я не расслышала. Ты что-то сказала, Бьянка?
Она слегка смутилась, затем деланно рассмеялась:
— О, мадонна, лишь то, что Джемма всегда рада вам услужить.
— Как и вы все, не так ли? — я улыбнулась, — ведь именно в этом и состоят ваши обязанности?
— Да, мадонна, — она не могла возразить, лишь зло сверкала глазами, а я вдруг подумала, что в жизни принцессы есть свои плюсы.
