— Не надо, — успокоила его Юлиана.
Подойдя к нему, она дотронулась до его руки и сказала:
— Я не слушала Диму, и не считаю тебя придурком.
— Правда? — усомнился Слава.
Но Аня не услышала его вопроса. Подойдя к небольшой полке с книгами, она вытащила самую большую в черно-синей обложке.
— Лейсли Бербери, — прочитала девушка вслух. — Это она?
Слава кивнул.
— Ты скучаешь по ней?
— Она бросила меня, когда мне было шесть, — ответил Ермолаев. В его голосе звучала боль, которая была ощутима. — Ради карьеры. Дима был прав, я ей не нужен.
— А она тебе?
— То же нет, — с какой-то легкостью сказал Слава. — Я не знаю, как бы я жил, если бы она была рядом со мной.
Он выхватил злосчастную книгу из ее рук и поставил на прежнее место, как будто она была причиной все той боли, что он пережил.
— А твой папа? — спросила Аня. — Он тоже уехал?
— Да, — коротко ответил Слава. — В Англию. Я не знаю, чем он сейчас занимается. Может, открыл фирму или…не знаю.
— Когда мы с тобой впервые встретились, у тебя был разбит нос. Скажи, это Дима тебя ударил? — предположила девушка, нежно дотронувшись до носа Ермолаева. Она проверила каждый сантиметр, каждый бугорочек, чтобы убедиться, что он больше не болит и с ним все в порядке.
— Какая теперь разница, — вздохнул Ермолаев. — Да и не привык я жаловаться. Только не связывайся с ним.
— Почему?
— Он тебе разве не сказал, что у него есть девушка? — спросил Слава.
— Девушка, — повторила Аня. — Я думала он один и…
— Да Лина Гвоздич и ей дорогу лучше не переступать, — подтвердил Ермолаев. — Она способна на многое.
— Откуда знаешь?
— Мы с ней девять лет проучились, — усмехнулся Слава. Он хотел поделиться с Аней, что, несмотря на свой характер и пафосность, Лина ему нравится, но не смог.
— Понятно, — кивнула Аня. — Значит, с Димой ты подрался из-за нее?
— Возможно, — пожал плечами Слава. — Но он первый начал.
Ане было абсолютно все равно, кто первым начал эту войну, и поэтому она не обратила внимание на последние слова Ермолаева.
— Я надеюсь, ты не будешь ему мстить? — сказала Аня. — Не только ведь он виноват в твоих неудачах.
— Согласен, но когда у меня возникает какая-нибудь неприятность, он тут как тут. И мне не очень вериться, что это простое совпадение.
— Мне кажется, причина твоих бед кроется вовсе не в других людях, не в их словах, не в их поступках. Она в тебе, в твоих внутренних страхах. Ты должен побороть их, открыться окружающим. Знаешь, когда я жила в особняке и думала о том, как люди, у которых есть хотя бы часть той свободы, о которой мечтала я, будут относиться ко мне, когда я окажусь среди них. Мой первый день в твоей школе был неплохим, потому что рядом был ты. Я чувствовала, что ты поддерживаешь меня, пусть ты и мало говорил со мной, но. Ты помогал, когда мне приходилось нелегко. Спасибо.
Слава посмотрел на зеленые, большие, словно ягоды крыжовника глаза Ани и с ним случилось то, чего он не мог даже предположить. И как он мог раньше смотреть на Лину? Любовь к ней как будто бы растворилась за считанные секунды. Разве такое могло произойти?
Аня стояла перед ним и не понимала, почему Ермолаев так долго на нее смотрит…
— Слава с тобой все хорошо? — спросила Юлиана.
— Да, конечно, — улыбнулся он. — Может чаю?
— Да нет, — отмахнулась Аня. — Это лишнее. Я тут посмотрела на домашнее задание по алгебре и, если честно, ничего не поняла. Ты мог бы мне помочь?
— Ну да, — быстро согласился Слава, совершенно позабыв о том, что он сам ни черта не понял. — Давай тетрадь. Алгебра послезавтра, успею сделать.
— Я тогда завтра тебе тетрадь отдам. Я с собой не взяла.
— Хорошо, — снова улыбнулся Слава.
— Уже девять за мной должны заехать. Нам пора прощаться.
— Погоди, — остановил ее Ермолаев…
Василиса Потаповна придирчиво оглядела стол, на котором любезный Ермолаев расположил чайник и две чуть надколотые кружки.
— Вы присаживайтесь, — скромно и как-то неуклюже предложил Иван Сергеевич, отодвигая старый деревянный стул, что бы она могла сесть.
