Дима не мог поверить ни тому, что услышал, ни тому, что увидел. Это казалось каким-то большим розыгрышем. Что бы Лина с Ермолаевым? Никогда! Москаленко точно знал, что между ними не может быть никакой любви. Однако, какая ему разница. Лина свой выбор сделала — изменила ему. Диме это было на руку: и от девушки избавился и нашелся повод, чтобы мстить Славику.
— И что ты теперь будешь делать? — с грустным лицом спросил Артем.
— Ничего, — сказал Дима, и, стукнув кулаком по столу, покинул кофейню.
— Ну и нафига ты это сделал? — спросил Никита Тему, после того как Москаль ушел. — Ты же Лину подставил?
— Ты меня и не отговаривал. Я просто смотреть не могу, как он с ней обращается. Видал, какой наглый! — ответил Крид.
— Как ты с Юлей, — улыбнулся Никита. — Он обращается с ней, как ты с Юлей.
— Терехину я не люблю, — поежился Крид.
— Но встречаешься с ней.
Артему не хотелось этого признавать. Да он встречался с Юлей, не ходить же ему одному.
— Все понятно с тобой, — вздохнул Джонсон.
— Да я с ней собирался расстаться, — замучено оправдывался он. — Времени подходящего не было, да и с Димой все не так просто было.
— Тоесть по твоим меркам теперь все легко?
— Послушай, — задумался Артем. — А если Дима так обращается с Линой, то он может и не любит ее по-настоящему?
— И кого же ему любить? — спросил Никита.
— Самого себя, — посмеялся Тема. — У него это неплохо получается.
— Ты на Москаля то стрелки не переводи. Как дальше теперь будешь?
— Да никак, — махнул рукой Крид. — Буду с Линой встречаться, как и хотел.
— Ты об этом еще пожалеешь, — предупредил его Никита…
— Как занятия с репетитором? — спросила Василиса Потаповна, разрезав стейк на мелкие кусочки, посыпанного ягодами красной смородины.
— Нормально, — тихо ответила Аня, продолжая вести вилкой по тарелке. Ужин проходил довольно скучно. В темной столовой, где вместо лампочек горели свечи. В коттедже отключили свет и поэтому в доме были сплошные потемки. Мясо ей совершенно не нравилось, и она бы с удовольствием отодвинула тарелку и вышла.
— Что изучали? — продолжала спрашивать Василиса Потаповна.
— Можно мне сходить к Ермолаевым в гости? — как будто не услышав ее вопроса, попросила Аня.
— С какой это стати?! — удивилась бабушка, приподняв брови до такой степени, что на лбу образовалась заметная складка. — Уже поздно, тебе уроки делать надо.
— Они нам все-таки не чужие люди, — напомнила Аня. — И я у Славы взяла одну книгу, она ему завтра нужна. Надо сейчас вернуть.
— Ладно, — вздохнула Василиса Потаповна. — Можешь сходить, но с условием, что я тебя заберу в девять.
Аня кивнула головой, и, прихватив с собой только сумку и джинсовую куртку, вышла из дома.
— И что он в ней такого нашел? — спросила у подруг Лина Гвоздич. — В этой девчонке нет ни капли гламура. Разве она может сравниться со мной?
— Нет, конечно, не может, — убеждала ее Мелиса, поглаживая по длинным волосам. Лина постоянно отдергивала ее руку. Зачем ей эти пустые, ничего не значащие слова подруг? Она и так знает, кто источник ее бед.
Да, Лина нисколько не сомневалась, что им является Аня. Вот противная жаба! Ни стиля, ни вкуса. А ее лицо? Как будто ананасом по макияжу прошлись! И что самое интересное — она понравилась Диме.
— Может, эта Аня и не претендует на твоего Диму? — мягко предположила Юля.
— Конечно, не претендует, — усмехнулась Лина. — Ей и не на что претендовать.
Но в ее словах уже не было былой уверенности. Нужно как можно быстрее избавиться от новенькой — это Лина знала точно. Ее не было — не было и проблем.
— И что же ты с ней сделаешь? — спросила Мелис, догадываясь о мыслях Лины.
Гвоздич криво улыбнулась. В ее голове появился замечательный план…
Смеркалось. Когда Аня дошла до дома Ермолаевых, на улице практически не было людей. Деревья тихо шуршали листвой, где-то вдалеке лаяли собаки. Старая калитка скрипела, и весь дом казалось, погрузился во тьму.
— Иван Сергеевич, — сказала Аня, войдя в незапертую дверь. — Можно к вам?
— Анна? — приятно удивился старик. — Конечно, проходи.
— Спасибо, — ответила она. — Слава дома?
— Где же ему еще быть, — вздохнул дед, протирая руки от масляной краски. — Он в своей комнате…
Слава не мог видеть Диму рядом с Аней. Он не понимал почему, не знал причину этого странного чувства. Она для него ничего не значила, и возможно он был бы даже рад, если бы ее не существовало. А может все это неправда? Может Аня по-своему дорога ему? Но если это так, почему он не видит себя рядом с ней? Ну, конечно, они же просто друзья!
Слава ходил по комнате, на улице стало совсем темно, но включать свет он не спешил. В сумерках ему было комфортно. Он смотрел на черное небо и думал о своем. Он слышал все, что сказал о нем Москаленко Ане. Что за игру он затеял? Или может быть это не игра? Ермолаеву было трудно его понять. Однако, что подумала о нем Аня? О том, что он действительно придурок и кусок дерьма?
— Мне кажется, я знаю, что тебя тревожит…
— И что?
— Мама… тебе меньше всего хочется вспоминать о ней.
Глядя в темноту, Слава вдруг понял, что он не один, повернув голову в сторону двери, он обнаружил фигуру своей подруги.
— Ань…
