Мама: Миа, не надо стесняться разговоров о сексе. Это одна из базовых человеческих потребностей, наряду с водой, едой и социальным взаимодействием. Если ты решишь начать половую жизнь, важно, чтобы ты могла защитить себя.
И это говорит мне человек, который залетел от мистера Джанини? А до того от ПАПЫ?????
Но этого я, конечно, говорить не стала. Ну потому что какой смысл? Просто кивала и твердила: «Да, мама. Спасибо, мама. Конечно, мама» — в надежде, что она наконец отвяжется и уйдет.
Но не тут-то было. Она все сидела у меня и никуда не собиралась. Так ведет себя одна из младших сестер Тины, когда я прихожу к Хаким Баба в гости и мы с Тиной хотим покопаться в коллекции «Плейбоев» ее отца. Кроме шуток, из плейбоевского сборника советов можно почерпнуть массу полезной информации: например, какую модель стереосистемы лучше всего выбрать для «Порше Бокстер» и как определить, что у твоего мужа интрижка с секретаршей. Тина говорит, что врага надо знать в лицо, поэтому и не упускает шанса сунуть нос в отцовский «Плейбой»… хотя — тут мы с ней сходимся во мнении, — судя по содержимому этого журнала, враг устроен очень, очень причудливо.
И до странности зациклен на машинах.
Наконец запал у мамы кончился. Небольшой Разговор сошел на нет. С минуту она посидела молча, разглядывая мою комнату, где, кстати сказать, царит вполне умеренный разгром. В целом я довольно аккуратна, потому что всегда чувствую неодолимое желание убраться, прежде чем засесть за домашку. Типа если порядок вокруг, в мыслях тоже порядок. Ну или как-то так. Может, просто домашка настолько скучная, что я всеми силами оттягиваю момент, когда все-таки придется за нее приниматься.
— Миа, — сказала мама после долгой паузы, — а почему ты все еще в постели? Воскресенье, двенадцать часов дня… Разве не в это время вы с друзьями ходите есть димсам?
Я пожала плечами. Мне не хотелось признаваться маме, что о димсаме народ сегодня думает, наверное, в последнюю очередь… какой димсам, если, на секундочку, Лилли и Борис расстались?
— Надеюсь, ты не обижаешься на Фрэнка, — продолжила мама, — за то, что он вчера всех разогнал. Но правда, Миа, вы с Лилли достаточно взрослые, чтобы не играть в дурацкие игры вроде «Семи минут в раю». Чем вам «Спунс»-то не угодил?
Я снова пожала плечами. А что тут скажешь? Что причина моего уныния не имеет ничего общего с мистером Дж., зато очень много общего с тем, что мой парень не хочет идти на выпускной бал? Права Лилли: выпускной — это просто дурацкий языческий ритуал с плясками. Чего я там забыла?
— Что ж, — сказала мама, неуклюже поднимаясь на ноги. — Если хочешь валяться в постели весь день, я тебе мешать не буду. Будь моя бы воля, я бы тоже из постели не вылезала. Но увы, я не пятнадцатилетняя школьница, а беременная старушка.
И она ушла. СЛАВА ТЕБЕ, ГОСПОДИ! Поверить не могу, что она пыталась поговорить со мной о сексе. И о
Охохо. У моей лучшей подруги любовного опыта больше, чем у меня. А ведь это
Жизнь так несправедлива…
Воскресенье, 4 мая, 7 часов вечера, лофт
Сегодня, по ходу, мой персональный День проверки психического здоровья, не иначе: все названивают мне с вопросом, как я. Вот только что говорила с папой. Он интересовался, как прошла вечеринка. С одной стороны, это хорошо: значит, ни мама, ни мистер Дж. не рассказали ему про всю эту заварушку с «Семью минутами в раю» — а то бы мне несдобровать. С другой стороны, это плохо, потому что мне пришлось соврать. Хотя папе врать проще, чем маме, ведь папа сам никогда девочкой-подростком не был и не знает, какую жуткую небывальщину девочки-подростки способны плести. К тому же он, похоже, не в курсе, что у меня дрожат ноздри, когда я говорю неправду, — но все равно врать ему — удовольствие ниже среднего. Все-таки он ПОБЕДИЛ РАК. Низко это — врать человеку, который, в сущности, второй Лэнс Армстронг. Ну за вычетом побед на «Тур де Франс».
Короче. Я заверила папу, что оттянулась по полной и все такое.
Хорошо, что разговор был по телефону. Вживую он не смог бы не заметить, что ноздри у меня раздуваются как сумасшедшие.
Едва я попрощалась с папой, как телефон зазвонил снова. Я мигом схватила трубку, в голове пронеслось: а вдруг это, не знаю, МОЙ ПАРЕНЬ? Ведь логично, что Майкл должен рано или поздно позвонить — спросить, как я, все дела. Вдруг я там совсем убиваюсь из-за выпускного.
Но, по всей видимости, Майкла мое психическое здоровье не так уж сильно волновало. Он вовсе и не собирался мне звонить, а вместо него, когда я радостно цапнула трубку, на том конце провода оказался настолько не Майкл, что даже не знаю, как я могла о Майкле подумать.
В общем, звонила бабушка.
