Принцесса в розовом полностью

Разумеется, Майкл этого не понимает, потому что я ему так ничего и не объяснила. Но как это объяснить? Пусть сам сообразит! Если мы с ним действительно родственные души, он должен обо всем ДОГАДЫВАТЬСЯ без лишних слов. В нашей компании всем известно, что я смотрела фильм «Милашка в розовом» сорок семь раз. Неужели Майкл думает, что я так часто его кручу из любви к актеру, который играет Даки?

Но Лилли мой вопрос про Бориса пропустила мимо ушей.

— Жаль, что тебя вчера не было, Миа, — сказала она. — На демонстрации у мэрии, я имею в виду. Там не меньше тысячи человек собралось. Такое воодушевление царило! Просто слезы на глаза наворачиваются, ко­гда видишь, сколько народу пришло поддержать рабочего человека.

— Кстати, о слезах, — язвительно проговорила я, — ко­гда ты обжималась с Джангбу, у твоего парня тоже слезы на глаза навернулись! Ты еще помнишь, что у тебя вообще-то парень есть, БОРИС, а, Лилли?

Но Лилли смотрела в окно на цветы, которые, словно по волшебству, пробились из грязного газона посреди Парк-авеню (хотя волшебства тут никакого нет: работники нью-йоркских коммунальных служб высаживают их уже цветущими под покровом ночи).

— Смотри-ка, — невинным голосом проговорила она, — весна-красна!

Как об стенку горох. Честное слово, ино­гда я сама не понимаю, почему с ней дружу.

Понедельник, 5 мая, биология

Ну как?

Что — ну как?

Он тебя наконец пригласил?????

Ты не слышала?

Чего не слышала?

Майкл не собирается идти на выпускной. Считает, что все это чушь собачья.

НЕТ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Да. Ох, Шамика, что же мне делать? Я же, можно сказать, всю жизнь мечтала пойти с Майклом на выпускной! Ну, по крайней мере, с тех пор, как мы начали встречаться… Я хочу, чтобы все увидели, как мы танцуем, и запомнили раз и навсе­гда, что я — собственность Майкла Московица. Знаю, это сексизм и вообще человек не может быть собственностью другого человека. Но… мне так хочется быть собственностью Майкла!!!!!!!!!!!!!!!

Понимаю. Что думаешь делать?

А что я МОГУ? Ничего.

Хм… почему бы тебе не поговорить с ним?

ТЫ С УМА СОШЛА????? Майкл ясно сказал: выпускной для ТУПИЦ. Если я скажу ему, что втайне давно мечтаю пойти на выпускной с любимым человеком, что он обо мне подумает? Вот именно. Что я ТУПИЦА.

Майкл не подумает, что ты тупица, Миа. Он тебя любит. Ну правда, если он узнает, как ты переживаешь, может, он передумает?

Шамика, ты меня прости, но мне кажется, ты пересмотрела «Седьмого неба».

Ну разве я виновата? Это единственный сериал, который папа разрешает мне смотреть.

Понедельник, 5 мая, О. О.

Не знаю, надолго ли у меня хватит выдержки. В классе такое напряжение, что, кажется, воздух вот-вот заискрит. Мне почти хочется, чтобы пришла миссис Хилл и наорала на нас — ну хоть что-нибудь бы сделала! Что-нибудь, ЧТО УГОДНО, лишь бы нарушить эту гнетущую тишину.

Да-да, тишину. Знаю, трудно поверить, что на О. О. может висеть тишина: ведь именно на этом уроке Борис Пелковски должен упражняться на скрипке, и обычно он наяривает с таким энтузиазмом, что приходится запирать его в подсобке, чтобы не сойти с ума от непрерывного скрежетания его смычка.

Но не в этот раз. Смычок замолк… и, боюсь, навсе­гда. Замолк, потому что его хозяина сокрушила жестокая сердечная мука, причиной которой стала некая ветреная девица… по совместительству моя лучшая подруга Лилли.

Лилли сидит рядом со мной и делает вид, что не замечает флюидов немого отчаяния, исходящих от ее бойфренда, который притулился в дальнем углу кабинета возле глобуса, обхватив голову руками. Именно делает вид, потому что все их чувствуют. Флюиды, в смысле. По крайней мере, мне так кажется. Майкл, правда, как ни в чем не бывало корпит над клавитарой. Но он в наушниках. Может, наушники глушат флюиды отчаяния?

Надо было наушники на день рождения просить.

Я сижу и раздумываю: может, пойти в учительскую к миссис Хилл и сказать ей, что Борису плохо? Потому что ему же явно плохо. Во всех смыслах. И с сердцем, и, возможно, с головой тоже. Как Лилли может поступать так подло? Она будто бы наказывает Бориса за преступление, которого он не совершал. Весь обед Борис донимал ее, все звал поговорить с глазу на глаз в каком-нибудь тихом месте, типа лестничной площадки четвертого этажа. Однако Лилли в ответ твердила:

— Прости, Борис, но говорить нам не о чем. Между нами все кончено. Тебе надо просто принять это и жить дальше.

— Но почему? — стонал Борис. Громко, во весь голос. Качки и чирлидерши, собравшиеся за столом популярных личностей, то и дело посматривали на нас и хихикали. Это подбешивало. Но и добавляло ситуации драматизма. — Что я сделал не так?