— Ничего ты не сделал, — ответила Лилли, наконец снизойдя хоть до какого-то объяснения. — Просто я тебя больше не люблю. Наши отношения подошли к естественному завершению. Я всегда буду беречь в сердце драгоценные воспоминания о том, как мы были вместе, но пришло время двигаться дальше. Я помогла тебе достичь самоактуализации, Борис. Больше я тебе не нужна. Теперь я должна обратить свой взор к другой истерзанной душе.
Не знаю, что Лилли имеет в виду, утверждая, будто бы Борис достиг самоактуализации. Скобки он не снял, да и в остальном… Даже свитер по-прежнему пихает в портки, если я не намекну, что так делать не стоит. До самоактуализации ему семь лет кирпичом — дальше, чем любому, кого я знаю. Само собой, за исключением меня.
Борис только еще больше расстроился. В расставаниях вообще мало приятного, но Лилли все обставила как-то
Борис забыт, и ему придется с этим смириться.
Интересно, какие чувства испытают мистер и миссис Московиц, когда Лилли познакомит их с Джангбу. Я почти уверена, что мне папа не разрешил бы встречаться с парнем, который уже закончил школу. Кроме Майкла, само собой. Майкл не в счет, ведь его я сто лет знаю.
Ой-ой. Что-то неладное творится. Борис поднял голову. Смотрит на Лилли, и его глаза напоминают раскаленные угли… хотя вряд ли я когда-нибудь видела раскаленные угли — в рамках борьбы со смогом жечь уголь на Манхэттене запрещено. Не суть. Он смотрит на нее с таким напряженным вниманием, с каким, бывало, смотрел на портрет своего кумира — всемирно известного скрипача Джошуа Белла. Он открывает рот. Он вот-вот заговорит! ПОЧЕМУ В ЭТОМ КЛАССЕ НИКТО, КРОМЕ МЕНЯ, НЕ ЗАМЕЧАЕТ, ЧТО ТУТ ВОТ-ВОТ РАЗРАЗИ…
Понедельник, 5 мая, кабинет медсестры
Ой мама, это был полный кошмар! Пишу, и руки трясутся. Серьезно. Никогда столько кровищи не видела!
Кстати, карьера в медицине мне, судя по всему, обеспечена: от вида крови мне не поплохело. Вот ничуточки. И вообще, кроме Майкла и, может быть, Ларса, я, кажется, единственная в классе сумела сохранить самообладание. Думаю, дело в том, что из-за страсти к писательству у меня выработалась привычка наблюдать за людьми со стороны, и я раньше всех сообразила, что сейчас произойдет… может, даже раньше Бориса. Медсестра даже сказала, что, если бы не моя стремительная реакция, Борис, может, еще больше крови потерял бы. Ха! Как тебе такое, бабушка? Деяние, достойное принцессы! Я спасла человеку жизнь!
Ну хорошо, может, не
Я его очень хорошо понимаю: мне эта тишина тоже действовала на нервы.
Короче. Мы все сидели, занимались своими делами — кроме, само собой, меня, потому что я наблюдала за Борисом, — как вдруг он вскочил и крикнул:
— Нет, Лилли, я не намерен это терпеть! Ты не можешь так со мной поступать! Дай мне шанс доказать мою нерушимую верность!
Ну или что-то в этом роде. Я не очень запомнила на фоне того, что произошло дальше.
Зато помню, как Лилли ответила. Кстати сказать, довольно мягко. По-видимому, она все-таки чувствовала себя немножко виноватой в том, как продинамила Бориса у меня на вечеринке. Так что сказала добрым голосом:
— Борис, серьезно, мне очень жаль. Разрыв у нас, увы, получился некрасивый. Но что поделать: когда вспыхивает такая любовь, как у меня к Джангбу, ее не потушить. Невозможно сдержать нью-йоркских бейсбольных фанатов, когда «Янкис» [59] выигрывают Мировую серию. Невозможно сдержать нью-йоркских модниц, когда в Century 21 распродажа. Невозможно сдержать воду в тоннеле, когда в очередной раз затапливает линию F. Вот и любовь, которую я испытываю к Джангбу, сдержать невозможно. Мне очень, очень жаль, но честное слово, я ничего не могу с этим поделать. Я люблю его.
Как бы ласково ни были сказаны эти слова — а даже я, уж на что сурово порой критикую Лилли (суровее меня разве что ее брат), и то признаю, что сказаны они были ласково, — но для Бориса это был удар под дых. Он весь затрясся. А потом вдруг — хоба! — и схватил огромный глобус, стоявший рядом, что само по себе требует недюжинной физической подготовки, ведь весит этот глобус тонну. Потому он в кабинете О. О. и стоит: крутить такую тяжесть ни у кого не хватает сил, но выбросить вроде жалко, и администрация, наверное, решила: пусть стоит в классе для ботанов, им-то что… ну правда, на то они и ботаны.
