Но когда я наконец ответила на звонок — до меня только через минуту дошло, что телефон звонит У МЕНЯ, и все это время я бросала осуждающие взгляды на одноклассников, которые смущенно моргали в ответ, — так вот, когда я ответила, оказалось, что это не мама и не мистер Дж. с известием, что роды начались. На связи был капитан Пит Логан, и он осведомился, знаю ли я Хелен Термополис, и если знаю, то не могу ли как можно скорее приехать в больницу Святого Винсента. Пожарные нашли у мамы в сумочке телефон и набрали единственный номер, который был в нем сохранен.
Мой.
Меня, конечно, чуть удар не хватил. Я закричала, схватила рюкзак, вцепилась в Ларса — и мы вылетели из класса, никому ничего не объяснив… как будто меня внезапно одолел синдром Аспергера или еще что. Мчась к выходу, я на полном ходу миновала кабинет мистера Джанини, потом заложила вираж, просунула голову в дверь и крикнула, что его жена в больнице и пусть бросает этот дурацкий мел и едет с нами.
Никогда не видела мистера Дж. таким испуганным. Даже в тот день, когда он впервые встретился с бабушкой.
Втроем мы бросились к станции метро «77-я улица» — такси бы сейчас застряло в пробках, а Ханс подъезжает только к трем, когда у меня кончаются уроки.
Персонал больницы Святого Винсента — отличные люди там работают, кстати говоря, — наверное, видел такое впервые: бьющуюся в истерике принцессу Дженовии в сопровождении телохранителя и отчима. Мы ворвались в приемный покой и принялись выкрикивать мамино имя. Медсестра, сидевшая на сортировке больных, кинулась к нам и сказала:
— С Хелен Термополис все хорошо. Она пришла в себя и отдыхает. Просто небольшое обезвоживание и, как результат, обморок.
— Обезвоживание? — Меня чуть не хватил второй удар, но на этот раз по другой причине. — Ей же прописано пить восемь стаканов воды в день!
Медсестра улыбнулась:
— Ну она сказала, что ребенок очень уж давит ей на мочевой пузырь…
— С ней все будет в порядке? — осведомился мистер Дж.
— С РЕБЕНКОМ все будет в порядке? — осведомилась я.
— С ними обоими все будет в порядке, — заверила медсестра. — Пойдемте, я провожу вас к ней.
Медсестра проводила нас в стационар — в тот самый стационар больницы Святого Винсента, куда попадают все из Гринвич-Виллидж, хоть с огнестрелом, хоть с камнями в почках!!!!!!!!!! Кругом кишели больные. Был тип, из которого кругом торчали трубки, и другой тип, который блевал в раковину. Был студент Нью-Йоркского университета, мучающийся от похмелья, и пожилая дама c тахикардией, и супермодель, навернувшаяся со шпилек, и рабочий со стройки, рассекший себе руку, и велокурьер, которого сбило такси.
Прежде чем я успела хорошенько разглядеть всех пациентов — когда-нибудь у меня, возможно, тоже такие будут, если, конечно, я подтяну алгебру и поступлю в медицинский, — медсестра отдернула шторку. За шторкой обнаружилась моя мама — она была в полном сознании, но выглядела довольно раздраженной.
Причину раздражения я поняла, когда увидела воткнутую в ее руку иголку. Ее положили под капельницу!!!!!!!!!!!!
— О БОЖЕ!!! — закричала я. Хотя в отделении скорой помощи вообще-то кричать не положено, ведь кругом больные. — Если с ней все хорошо, зачем ей ЭТО???
— Мы просто введем в организм немного жидкости, — ответила медсестра. — Твоя мама обязательно поправится. Скажите, что вы поправитесь, миссис Термополис.
— Вообще-то
И тут я поверила, что она точно поправится.
Я налетела на нее и обняла настолько крепко, насколько позволяли капельница и тот факт, что мистер Дж. тоже бросился ее обнимать.
— Да в порядке я, в порядке, — проговорила мама, поглаживая нас по головам. — Ерунда, не делайте из мухи слона.
— Никакая не ерунда, — возразила я, чувствуя, как по щекам заструились слезы. Заплачешь тут, когда посреди урока французского звонит капитан Пит Логан и говорит, что маму увезли в больницу.
— Ерунда, — твердо сказала мама. — Со мной все хорошо. И с ребенком тоже. Вот докапают мне этот самый раствор Рингера и отпустят домой. — Она бросила взгляд на медсестру. — ТАК ВЕДЬ?
— Да, мадам, — отозвалась медсестра и задернула шторку, оставив нас — маму, мистера Дж., меня и моего телохранителя — наедине.
— Надо быть осторожнее, мама, — сказала я. — Тебе нельзя переутомляться.
— Да не в переутомлении дело, — ответила мама. — Это все проклятый суп с жареной свининой и лапшой, который я съела на обед…
— Из «Лапшичной Сона № 1»? — в ужасе воскликнула я. — Мама, как ты могла! Там же, наверное, миллион граммов соли! Неудивительно, что ты в обморок упала! Один глутамат натрия чего стоит…
— Есть идея, ваше высочество, — шепнул Ларс мне на ухо. — Может, раздобудем для вашей мамы смузи?
В критических ситуациях Ларс никогда не теряет голову. Еще бы, ведь он проходил подготовку в израильской армии. Он очень метко стреляет из «глока» и с огнеметом тоже неплохо обходится. Ну или что-то такое он мне однажды рассказывал.
— Отличная идея, — согласилась я. — Мама, мы с Ларсом скоро вернемся! Пойдем купим тебе вкусный полезный смузи.
