- Ну все, дочка, - глаза королевы вновь налились яростью, - Я окончательно поняла, что тебе точно пора замуж. Хватит всего этого мальчишества. Всех этих шалостей, всех этих выходок, всех этих тренировок, где ты можешь запросто сломать себе шею, всех этих полетов, всех этих скачек... Отец мог все это терпеть, я же не собираюсь. Станешь верной женой Вольфганга, и тогда уж тебе будет не до глупостей. И я буду спокойна.
- Спокойна? - переспросила Зорти с жаром. - Тебе будет спокойно, что родная дочь терпит адские муки? Да мать ли ты мне вообще, а? Ты хоть когда-нибудь меня любила?
Королева, взбешенная подобной речью, размахнулась изо всех сил, собираясь влепить дочери звонкую пощечину, однако Зорти, машинально, как привыкла на тренировках, перехватила руку нападающего. Но тут же опомнилась, отпустила ее и сказала:
- Прости, мама, я случайно, по привычке. Бей. От мамы я защищаться не буду.
Но королева уже слегка остыла и направилась к выходу. На пороге обернулась и сказала:
- Даю тебе мое королевское слово, ты выйдешь за Вольфганга.
И потянулись, впервые в жизни Зорти, совершенно серые, бессмысленные дни. Когда умер отец, она и то хоть чем-то занималась. Во Всеславии существовал обычай - сразу после смерти монарха все его родственники и приближенные должны были от его имени дарить народу последние подарки, чтобы о покойном сохранилась самая светлая память. И Зорти на протяжении всех траурных дней вместе с друзьями-мальчишками ходила по бедным кварталам, раздавая деньги всем встречным, и даже заходила в дома. Это продолжалось до позднего вечера, и девочка выматывалась настолько, что не было сил даже реветь в подушку. А теперь... теперь началось вообще непонятно что.
Домашний арест продолжался целых полмесяца. Единственное, что разрешалось, это ненадолго принимать посетителей, но только имевших дворянские титулы. А таковым из друзей принцессы обладали лишь Котвица и несколько сыновей вельмож, с которыми Зорти обычно тренировалась в единоборствах. Мальчишки всячески ободряли принцессу, рассказывали разные смешные случаи... Но удаляться им приходилось слишком быстро. Все, что могло радовать душу, из комнаты унесли - нельзя было смотреть кино, слушать музыку, читать книги. Правда, одну книжку девочке все-таки удалось спрятать в щелях кровати. Это была совсем небольшая, но зато самая любимая книжка о пятерке удалых, отважных девчонок, бесстрашно сражавшихся с превосходящими силами противника и отдавшими свои юные жизни за Россию. Оставалось перечитывать ее в тысячный раз или размышлять о том, что же делать дальше.
Ну и, конечно, принцесса не забывала о тренировках. Во много раз больше, чем обычно, повторяла давно заученные движения всех известных ей земных и внеземных единоборств. Но разве можно по-настоящему тренироваться без партнеров? Обычно девочка сражалась одна против десяти-двадцати противников, а если в одиночку, то только с тренерами. А теперь не было даже хотя бы одного мальчишки, способного метнуть пятку в ее сторону.
На письменном столе, за которым Зорти обычно делала уроки, торчал теперь лишь открытый футляр с ненавистным ожерельем. Он стоял на подставке под углом в сорок пять градусов, чтобы взгляд принцессы все время падал на него. Закрыть коробку было нельзя - так приказала королева. И этот сверкающий овал казался девочке зловещим, словно петля, которую вот-вот накинут на ее шею. И каждый раз, как Зорти замечала эту петлю, ей вспоминалась одна давняя история.
Во время Великой Отечественной войны жила в Белоруссии девочка по имени Катя Сусанина. Она родилась в 1928 году в Витебской области. Как только началась война, ее отец ушел на фронт. Фашисты, оккупировавшие Белоруссию, расстреляли Катину мать, а саму девочку отдали в рабство барону. Ее заставили стирать господское белье, при этом постоянно избивали, поселили в старом сарае, а питаться заставили из одного корыта со свиньями. Конечно же, Катя не покорилась, и дважды пыталась бежать, но ее ловили, колотили с еще большим остервенением, и даже отбили легкие. Наконец, барон засобирался обратно в Германию, намереваясь увезти всех рабов с собою. И Катя поняла, что ей остается только одно. Заморенная голодом, истощенная побоями, практически, инвалидка, она знала, что уже ничем сможет помочь своим, не сможет партизанить. И тогда она повесилась, нанеся врагам ущерб хотя бы таким образом - лишив их лишних рабочих рук. Случилось это в 1943 году, прямо в день ее пятнадцатилетия. Но перед этим Катя успела написать письмо отцу, где рассказала обо всех ужасах рабства. Это письмо нашли спрятанным в развалинах дома в городе Лиозно. Оно не дошло до адресата, потому, что сменился номер полевой почты, но попало в Москву, было опубликовано в центральной газете, и о судьбе непокорной Кати узнал весь народ, и ее образ повел его дальше к Великой Победе, в числе множества образов замечательных девчонок той эпохи.
