Тишина опустилась прямо-таки мертвая. От неожиданности обрушившегося оскорбления у меня даже челюсть отвисла.
– В любом коллективе всегда есть слабое звено, так уж устроено, – с готовностью пояснил куратор. – И к этому вы тоже должны быть готовы. Конкретно на ближайший год ваше слабое звено кадет Арос. Еще вопросы есть?
Хотелось спросить, почему они настолько уверены, что слабым звеном окажусь именно я, но в душе я понимала, что так оно и будет. От этого понимания мне было совсем не легче, а даже наоборот. И то, как они говорили, будто бы меня вообще здесь нет, будто я пустое место! А я вообще-то королева Крепости, если кто-то забыл!
Резко поднявшись, я направилась к двери.
– Кадет Арос, я вас не отпускал, – холодный голос догнал меня уже почти в проеме.
– Мне нужно привести себя в порядок, мастер, – на самом деле, мне больше хотелось плакать. – Вряд ли слабое звено необходимо для обсуждения важных дел. До свидания!
Я второй раз за утро хлопнула дверью, но теперь бежать не рискнула. Вокруг было слишком много народу, а королева должна идти гордо.
Ох, как же меня угораздило так попасть?
Я хлопнула очередными дверями, теперь уже собственной комнаты. С этим мастером Ирэ не работают никакие приемы, отработанные годами. Точнее даже наоборот. Они работают! Только совершенно не так, как я хочу. Провались ты пропадом, Хаган Ирэ!
В гневе я намотала пару кругов по своей комнате прежде, чем увидела перевитую черной лентой коробку у себя на кровати. Несколько более настороженно, чем обычно, я приблизилась к находке. Опасаться мне было чего, все-таки кто-то пытался меня отравить, но с этим, я уверена, я разберусь немного позднее. И тогда недоброжелатели получат по заслугам.
Коробка была из темного дерева, но до полноценной шкатулки не дотягивала. Под небольшим квадратным куском дерева лежал запечатанный конверт. Папенькину печать я узнала сразу, поэтому более не медлила – отец травить меня не будет. Наверное.
Я взяла коробку, потянула за шелковую ленту, нажала на скрытую кнопку снизу, заставляя крышку подпрыгнуть, под действием пружины, и открыть содержимое коробочки. На черном бархате лежало чудноватое кольцо. Оно было из светлого металла, с небольшим почернением в некоторых местах. Большой овальный темно-серый камень с удивительными переливами крепился к ободку шестью когтями, и был оплетен тонким узором в немного агрессивном стиле – много острых углов делали абстракцию похожей на жуткие каракули сумасшедшего.
Да… В этот раз папенька превзошел сам себя.
Кольцо я отложила несколько нервно. Оно мне не нравилось, вызывало смутную тревогу. Я была точно уверена, что никогда не видела жуткое украшение, однако оно все равно казалось мне смутно знакомым. При взгляде на него казалось, что внутренности сжимает чья-то ледяная рука. Так же рвано потянулась к письму, вскрыла печать с двумя дерущимися коршунами и развернула лист дорогой тесненной бумаги.
Почерк родителя был, как всегда, ровным, жестковатым, строчки к концу подлетали вверх, а заглавные буквы выделялись особой вычурностью. И без анализа почерка, которому учили всех отпрысков нашего семейства, я знала, что ближайший родственник высокомерный, амбициозный, и определенно несдержанный человек.
На листе было выведено всего несколько сдержанных строк.
Я невольно хмыкнула. Мой отец. У нас так было всегда. Я просто Мариис. И никогда «доченька» или хотя бы «дорогая», а он просто мой отец, ни в коем случае не «папочка». Даже иронично папенькой я называла его только про себя.
Я еще раз посмотрела на кольцо. Как может защитить эта безделушка?
Серый камень призывно переливался, манил взгляд. Надеть его что ли? Я потянулась к украшению и в последний момент отдернула руку.
Нет. Оно слишком… жуткое, чтобы носить его у всех на виду. Увидев подобное на моем пальце, люди запросто могут заподозрить у меня отсутствие какого-либо вкуса. Я взяла странное украшение и повесила на плетеный браслет из такого же светлого металла, обвивающий мое запястье. Да, не очень удобно, но папенькин наказ не нарушен, и кольцо не видно посторонним.
