Я быстро приняла душ, просушила полотенцем волосы, смыла вчерашнюю косметику и нанесла новый боевой раскрас, а после облачилась в чистую форменную блузку и черную юбку, которая штаны. Я не особо спешила, ибо точно знала, что на первую пару к мастеру Инове точно не попадаю. Приду ко второй, ну и пусть. Я сто раз так делала.
Но это утро явно старалось побить все рекорды по количеству ситуаций, продиктованных законом подлости.
Не успела я полностью переодеться, как в дверь постучали. Злая на весь белый свет, я направилась к двери, попутно затягивая ремень брюк на талии. Дверь распахнула с намерением обрушить все кары на голову стучавшего, но, увидев гостя, подавилась словами.
На пороге возвышалась монументальная фигура нового кадета Аэрта Ивеса. Золотистые глаза внимательно осмотрели меня с головы до ног, не забывая добавить при этом долю насмешки во взгляд.
– Плакала? – Странный вопрос и задан таким тоном, будто бы только этого от меня и ждали.
Но нет, дорогой, это не про меня.
– Злилась, – честно ответила я.
Аэрт хмыкнул и, оттиснув меня от двери, вольготно прошел в комнату. Каков наглец! Но хорош до безумия. Только последний факт заставил меня придержать готовую вырваться тираду о воспитанности некоторых хамовитых кадетов.
– Чем я обязана твоему столь неожиданному визиту? – Я сложила руки на груди, чтобы он не заметил, как дрожат мои ладони в его присутствии.
Кадет Ивес словно и не слышал меня. Заложив руки за спину, он скользил взглядом по мелким деталям интерьера моей комнаты. Мне вдруг стало стыдно, что он увидит мои девчоночьи шкатулочки милого розового цвета, в которых я хранила памятные безделушки. Захотелось спрятать милые сердцу вещицы от чужого взгляда. Я с трудом подавила в себе желание броситься к полочкам в порыве скрыть мои вещи. Но как только я решила обратить на себя внимание желтоглазого брюнета, он обернулся сам. Насмешки в его взгляде прибавилось, что почти заставило меня сжаться.
– Я ведь тебе нравлюсь, так? – Более бестактного вопроса мне даже папенька не задавал, хотя вот он-то спец по таким делам.
– С чего ты взял? – Это я так блею? Фу, прям как Тибо!
– Брось, это заметно невооруженным глазом, – Аэрт лучезарно улыбнулся, сразу став тем обаятельным парнем, который травил потрясающие истории в «Веселой иве». – Мне льстит, конечно, что я привлек внимание королевы. Ты ведь королева, верно? Но, знаешь, ты не в моем вкусе.
От шока я только стояла и открывала рот, как немая рыба. Я совершенно не могла ему ответить. Почему? Никогда не было такого, чтобы я не нашла слов для достойного ответа обидчику. Хотя, если признаться, я даже не помню, когда меня так обижали в последний раз!
Кадет Ивес прошел мимо меня, чуть задев плечом, и обернулся только на пороге.
– Я заходил сказать, что первая тренировка отряда через полчаса на полигоне.
Вышла из ступора я только тогда, когда хлопнула дверь внизу лестницы.
ЧТО Я ТОЛЬКО ЧТО УСЛЫШАЛА?!
Мне бы в ту же секунду заподозрить что-то неладное, но была задета моя женская гордость, которая взвилась, отреагировав на оскорбление, подняла крылья и готова была броситься в атаку. То есть я не в его вкусе? Это мы еще посмотрим!
С этими воинственными мыслями я направилась к зеркалу, прихватив косметичку. Глаза нужно выделить чуть ярче. Он должен тонуть в них и просить пощады. Губы оставим такими – от злости я их так искусала, что выглядят даже очень аппетитно. Пусть захлебнется слюной. Румяна тоже не тронула, и так щеки горят. Он у меня еще попляшет!
Не в твоем я вкусе. Да, конечно! Зато ты очень даже в моем, кадет Ивес.
Выходила я не из комнаты, а на охоту. Этот желтоглазый еще будет ползать у моих ног. Нужно только взять в себя в руки и не превращаться в статую каждый раз, когда он открывает рот.
Путь до полигона показался мне чудовищно коротким. За то время, пока я преодолела два длинных коридора жилого корпуса и, свернув вправо, поднялась по кажущейся бесконечной лестнице в более чем тысячу ступеней, чтобы достичь коридора рядом со спортивным залом, я не придумала ни одного более или менее нормального плана по завоеванию Аэрта Ивеса. К сожалению, мои мозги были настолько заняты новым кадетом, что вопрос сохранения собственной жизни каким-то образом отошел на второй план.
