Тиборд Рандмайн был мной покинут незадолго до конца прошлого учебного года. Все дело в том, что мне ужасно хотелось вляпаться в эту всем известную первую любовь. И сдуру показалось, что Тибо идеальная кандидатура для таких дел. Я честно старалась почувствовать хоть что-то, но, увы, через четыре месяца стало ясно, что это совершенно бредовая затея и что Тиборд не герой моего романа, о чем я ему и поспешила сообщить. Оказалось, что за это же время Тибо понял прямо противоположное – он-то как раз был уверен в том, что я его героиня. Обижать его не хотелось. Хоть я и не успела особенно привязаться к нему, но хотелось все решить полюбовно. Однако, все оставшееся до каникул время мечта любой девушки нашего корпуса писал мне проникновенные письма, порывался приехать в дом к папеньке, дабы просить моей руки, поэтому старательно пытался выведать, где он – этот дом, находится. Я стояла на своем, письма сжигала, место нахождения не выдавала и вообще вела себя как заправский партизан. В коридорах старательно делала вид, что кадет Рандмайн мне не знаком совсем, чем приводила его в бешенство, чередующееся с отчаянием.
За пару дней до окончания учебного года ситуация совсем вышла из под контроля: папенька прислал мне письмо с настойчивым благословлением нашего с Тибордом брака. Брак в принципе, а с Тибо в особенности, абсолютно не входил в мои планы. Острый вопрос необходимо было решать так же остро. Кадет Рандмайн как будто бы почувствовал невидимую поддержку и стал еще настойчивее и увереннее в себе, чем прежде.
Скрипя сердцем, мне пришлось повести себя, как и подобает королеве, тот единственный раз, когда мне не хотелось так себя вести. Но, видит Единый, они просто не оставили мне выбора.
Мне было необходимо, чтобы Тибо сам отказался от идеи воссоединения со мной, и я сделала то, что могла. Папенькины уроки я помнила очень хорошо и знала наверняка – униженный враг не соперник. Все закончилось тем, что за романтическим вечером с предложением руки и сердца наблюдал чуть ли не весь курс. Весь же курс видел и слышал, как я одела Тиборду тарелку с салатом на голову, а кольцо бросила в бокал. Можете себе представить, что после этого было. Соперник был унижен, а я несчастна, но не долго. Ровно до тех пор, как папенька не прислал письмо, что готов рассмотреть и другие кандидатуры на роль моего мужа.
– Мари, можно с тобой поговорить? – Скорректировал свою просьбу кадет Рандмайн.
– Прости, Тибо, я очень занята, – все так же улыбаясь, ответила я.
Уйди, уйди, ну пожалуйста! Не заставляй меня делать что-либо, от чего мне потом тоже будет плохо.
– Я не займу много твоего времени, – он был совсем сломлен, я это видела.
Не знаю, видели ли его состояние другие, но почему-то мне не хотелось, чтобы это стало достоянием общественности.
Уходи, Тибо, уходи!
– Пожалуйста! – Ну зачем?!
– Тиборд, – начала я, вовсе не желая говорить то, что сейчас скажу. – Ты жалок. Мы с тобой все обсудили, а теперь ты ходишь за мной как влюбленная девчонка. За то, что я проделала в конце прошлого года, будь у тебя гордость, конечно же, ты бы вообще не смотрел в мою сторону. Но ее у тебя нет и в помине. А у меня нет желания общаться с теми, кто потерял такой важный атрибут, как собственное достоинство!
Я отвернулась. В небольшом заведении царила полнейшая тишина, поэтому я услышала, как Тибо медленно повернулся и направился к выходу.
– Зря ты так, Мари, – не удержался Лео. – Тибо хороший парень.
– Ну так догони его, – буркнула я. – Такой преданной девчонки ты вовек не найдешь.
Самой же мне было грустно. Но я знала, что поступаю правильно. Папенька мною точно бы гордился, если бы я не нарушила его планы.
Не удержавшись, я все-таки обернулась, чтобы с горечью взглянуть на его поникшие плечи и вздрогнула, увидев нового персонажа на сцене.
В дверях «Веселой ивы» стоял высокий брюнет с желтыми глазами и презрительно на меня смотрел. Именно так. Презрительно. Такого взгляда, честное слово, я на себе с детства не испытывала. Мерзко, неприятно, но… Но, несмотря на это, сердце по-девичьи сжалось, ускорило ритм и подпрыгнуло к горлу. Причем, все это оно сделало одновременно, чем повергло меня в шок – такого от своего жизненно необходимого органа я не ожидала.
– Мари, Мари, смотри! – Зашипела на ухо Алиша. – Он пришел!
– Я вижу. Только жаль, что пришел не вовремя.
Но не в моих правилах отступать. Поэтому я величественно поднялась и направилась к новому кадету. Чем ближе я приближалась, тем меньше во мне оставалось запала для предстоящей беседы. Коленки вдруг стали подгибаться, руки предательски вспотели, и голос! Когда я заговорила, он задрожал, как у девчонки-тринадцатлетки.
– Привет! Меня зовут Мариис Арос. Рада приветствовать тебя в Крепости.
– Мы сейчас не в крепости, – его голос оказался низким, бархатистым, очень приятным, но говорил он холодно.
– Да, но… – Я запнулась. Ох, как сложно! – Крепостью мы ласково называем наш Кадетский Корпус мастера Шедоху.
Но он меня не слушал, а оглядывал зал в поисках кого-то. Наконец он перевел взгляд на меня и задумчиво спросил:
