Психологически Анна Павловна была еще совершеннейшим ребенком. Когда началась война, младшая из великих княжон по-настоящему этого не осознала. Ее сестра Екатерина Павловна в Твери вооружала на свои личные средства крестьян, снаряжала госпитали, переживала о судьбе пленных. Анна же в Павловске продолжала привыч-ную жизнь, а к происходящим с Россией несчастьям относилась как к чему-то далекому и нереальному, как к поводу для пари с младшим братом. «Узы дружбы, связывавшие меня и моих братьев Николая и Михаила, стали еще крепче в 1812 году, в то время когда наша родина находилась в опасности. В день, когда французы вошли в Москву, Николай заключил со мной пари на один рубль, что к первому января будущего года неприятель будет изгнан из российских земель. Он выиграл пари, и первого января 1813 года я отдала ему серебряный рубль. Он повесил его под свою орденскую ленту и так присутствовал на службе по случаю освобождения России в Казанском соборе».
Победа над войсками Наполеона, удачный заграничный поход 1813–1814 годов вознесли авторитет Российской империи на небывалую высоту, превратив в одного из главных игроков на мировой политической арене. И, разумеется, девятнадцатилетняя Анна Павловна, сестра императора-победителя, стала самой желанной невестой в Европе.
Первым к ней посватался, как ни удивительно, француз: Шарль-Фердинанд, герцог Беррийский, племянник короля Людовика XVIII. Однако семье российского императора он не показался завидным женихом. Во-первых, католик – а значит, в очередной раз возникает вопрос смены вероисповедания. Во-вторых, французы, напугавшие всех своей революцией, все еще не угомонились, и непонятно, что ждет в будущем страну и ее правителей. Об этом Мария Федоровна писала Екатерине Павловне: «Можно ли желать отдать свою дочь этому молодому человеку после всего, что произошло во Франции, ибо если счастье и обстоятельства приведут его снова в эту страну, то он будет там ходить вечно на вулкане, который может каждую минуту поглотить его и все его семейство… Аннета вполне разделяет мои мысли и нисколько не желает этого брака…»
Она оказалась права. Герцог Беррийский женился на одной из многочисленных дочерей Марии-Каролины Неаполитанской, а в 1820 году был убит фанатиком-бонапартистом Лувелем. Еще через десять лет произошла очередная революция, Бурбоны были свергнуты окончательно, уступив престол младшей, орлеанской, ветви. Если бы великая княжна Анна Павловна вышла замуж за Шарля-Фердинанда Беррийского, судьба ее была бы трудной, а Россия оказалась бы втянутой в очередное политическое противостояние с Францией.
Император Александр I серьезно рассматривал возможность брака Анны с наследным принцем Вильгельмом (Виллемом) Оранским.
Принц Вильгельм-Фредерик-Георг-Людовик был сыном наместника Нидерландов Вильгельма I, который 4 марта 1815 года был торжественно провозглашен королем только что созданного государства Нидерланды, объединившего Голландию и Бельгию. Кроме того, 16 мая 1815 года Вильгельм I был признан главой Великого герцогства Люксембург в обмен на принадлежавшие ему земли Нассау – Дилленбург, Зиген, Диц, Гадамар. Сын его, принц Вильгельм Оранский, выглядел привлекательным женихом не только с политической точки зрения: он был достаточно симпатичным внешне, ловким и отважным, во время Ватерлоо лично командовал голландскими войсками и был ранен – пуля пробила ему плечо. Отец мечтал женить его на английской принцессе Шарлотте, дочери принца-регента Георга Уэльского и – ни много ни мало! – наследнице английского престола. Но Шарлотта была влюблена в принца Леопольда Саксен-Кобургского и, несмотря на то, что отец ее был против этого брака, все же смогла настоять на своем и сочетаться с любимым. Ей в этом немало помогла Екатерина Павловна, вдовствующая герцогиня Ольденбургская. Правда, Екатерина Павловна больше радела не о счастье Шарлотты, а о том, чтобы принц Оранский достался великой княжне Анне Павловне. Союз с Голландией представлялся привлекательным для всей российской императорской семьи, а сам принц Вильгельм нравился и императору Александру, и его брату цесаревичу Константину, и даже самой Марии Федоровне, которой вообще-то трудно было угодить.
