Александр поставил также условие, что великая княжна должна непременно сохранить православие, – надеясь, что это станет причиной отказа от этого брака со стороны самого Наполеона. Однако Бонапарт, равнодушный к религии и желавший, чтобы его жена была католичкой, только ради спокойствия душ его подданных-католиков, решил этим спокойствием пожертвовать и согласился на то, чтобы Анна Павловна осталась православной. Но вот двухлетняя отсрочка его не устраивала совсем. Ему были нужны жена и сын как можно быстрее. На примете у него была еще одна кандидатура в матери его наследника – тоже из древнего правящего рода, тоже молодая и очень здоровая, хотя и не такая красавица, как Анна Павловна, – принцесса Мария-Луиза Австрийская. Ей было уже восемнадцать лет, а Австрия была не в том положении, чтобы отказать императору-победителю, и – цитируя слова графа де Коленкура – австрийская семья, в отличие от российской, «без малейшего колебания, с величайшей и трогательной готовностью» сама предлагала родственный союз.
На состоявшемся в Тюильри совещании высших сановников Франции кандидатуру Анны Павловны поддержали канцлер Комбарес, зять Наполеона – король Неаполитанский Мюрат – и министр полиции Фуке. Но большинство, в том числе министр Талейран и пасынок Наполеона принц Евгений Богарне, высказались в пользу «австрийского брака». Сам Наполеон, видимо, все же предпочел бы русскую великую княжну. Но в Санкт-Петербурге ответили четко: Анна Павловна выйдет замуж не раньше, чем через два года. Так что пришлось ему сделать выбор в пользу принцессы Марии-Луизы. Она, кстати, приходилась внучатой племянницей последней французской королеве Марии-Антуанетте, которой во время революционных событий отрубили голову. В глазах французских обывателей, равно как и наиболее дальновидных советников Наполеона, это было дополнительным плюсом: с приездом в их страну такой императрицы, к тому же еще и католички, народ преисполнился бы надежд на возвращение к прошлому, которое теперь всем казалось «великим и добрым».
Когда граф де Коленкур сообщил императору Александру I о браке Наполеона с австрийской принцессой, русский царь с улыбкой ответил: «Поздравьте императора со сделанным выбором. Он хочет иметь детей. Вся Франция этого желает. Решение, им принятое, и есть самое предпочтительное…»
Как выяснилось позже, решение было не слишком удачное. Мария-Луиза родила Наполеону столь желанного наследника – которого во Франции тут же прозвали Орленком, ибо Наполеон для своих подданных был истинным Орлом, – но она не любила и даже не уважала супруга, она покинула Бонапарта, как только удача отвернулась от «корсиканского гения», она ни разу не навестила его в изгнании и даже сыну своему не была достойной матерью, предпочтя попросту забыть о нем. После смерти Бонапарта она вышла замуж за своего любовника графа Нейпперга, жила с ним в Парме, рожала ему детей и, пожалуй, была вполне счастлива. Пережив Нейпперга, она соединилась узами морганатического брака с графом де Бомбелем, ему тоже рожала детей и умерла в 1847 году. В истории Мария-Луиза осталась только благодаря тому, что несколько лет она была женой Наполеона Бонапарта.
Впрочем, все это пока еще в будущем. Наполеон пока счастлив тем, что получил в жены австрийскую принцессу, и тем, что она так быстро забеременела, и даже выглядит влюбленным в свою жену.
Французский император не был обманут внешней любезностью Александра. Похоже, самовлюбленный, самоуверенный Бонапарт наконец осознал, что в России ему отказали дважды, а значит, родства с ним не желают. Остро переживавший любое оскорбление, Наполеон, в свою очередь, отказался от ратификации конвенции о Польше, что весьма осложнило французско-русские отношения. Тильзитский мир дал трещину, а окончательный разрыв союзнических отношений произошел в апреле 1811 года, после захвата Наполеоном герцогства Ольденбург, наследной принцессой которого была великая княгиня Екатерина Павловна. Надвигалась Отечественная война 1812 года, в политическом небе уже видны были всполохи молний и слышались отдаленные раскаты грома…
Но до мирного Павловска, где жила Анна Павловна, отзвуки этой грозы пока еще не долетали. Анна Павловна гуляла с матерью по парку и розарию, резвилась с братьями, переписывалась со старшей сестрой Екатериной Павловной, живущей в Твери, и много училась. В пору белых ночей семья переезжала в Петергоф, где наслаждалась красотой и роскошью «русского Версаля», фонтанами и «водными шутихами», построенными еще при Петре Великом и совершенствовавшимися во все правления. Позже, будучи королевой Нидерландов, Анна Павловна с нежной ностальгией вспоминала: «Более всего мы любили Петергоф и Павловск. Мы были так привязаны к этим местам с братом Михаилом, что когда приходилось оттуда уезжать, то мы исхаживали все любимые наши места, со всеми прощались весьма нежно…»
