– Не волнуйся, никто не позволит запретить красавицу твою! У неё слишком много поклонников. В мире накоплено столько оружия – куда его девать? Поэтому войны сортируют на правильные и неправедные, на нужные и вредные, на освободительные и захватнические по простой схеме: если мы ведём войну – она на благо всему человечеству, а кто нам противостоит – сволочи. Но если война придёт в твой дом, она тебе уже не покажется нужной и праведной. Зато в учебниках потом напишут о «талантливом маневре наших войск на правом фланге». И никому не будет дела, что эта «талантливая» бойня прямо по твоей улице прошлась и намотала на гусеницы кого-то из близких – Её величество История таких мелочей не замечает. Миллионы человек обучены воевать, у них нет другой профессии – куда их всех девать? Ещё больше воевать не умеют, но нетерпеливо бьют копытом, желая сорваться в бой. Ты замечаешь, сколько сейчас пейнтболистов и экстремалов развелось? Они возбуждённо оправдываются, что им надо стресс снять – по людям пострелять: «Это же весело! Согласитесь, это лучше, если мы реально пойдём убивать!». Но они себя уже убили. Эти без пяти минут террористы фактически сознаются, что им нравится расстреливать живых людей, которые убегают, подыгрывают, имитируют ранение, прикидываются убитыми. Правда, пока не настоящими патронами. Пока. Хотя некоторые игруны уже заменяют их на боевые. Но как это может нравиться, в чём кайф? Многие профессиональные военные этого не любят, а тут тихий домашний мальчик в бой полез, стресс у него какой-то в одном месте образовался, что и не выпердеть. Откуда они такие берутся? Это всё милитаризация сказывается, когда киношная и компьютерная война стала лучшим другом таким одиноким диванным онанистам. Они не понимают, как война опасна и ужасна – она им этим нравится, будоражит, возбуждает. Это страшно, когда в твой дом врываются вооружённые мужики, обученные убивать одним ударом. Ты ничего не сможешь сделать, а им ничего не будет за то, что они сделают с тобой и твоей семьёй. И это делают все армии мира. Дико слушать споры, кто больше изнасиловал баб вражеской стороны – советские солдаты или немцы, китайцы или японцы, и кто это делал гуманней, и где в большей степени соблюдались права человека. Потому что война никогда не будет другой. Или запрещайте её, или бегите от неё, или терпите. Человек на фронте настолько взвинчен, что из него прут такие реакции – рядом лучше не находиться. Потому что у него мозги кипят от канонады, от стрельбы, от взрывов – это чисто медицинский аспект: человеческое ухо не предназначено для таких звуков. А там рядом мозг через перегородку, он разрушается и выбрасывает такие импульсы, что человек сам себя перестаёт понимать. Мне ещё дед рассказывал, как они шли через Украину и видели там разорванных младенцев. Просто за ножки в разные стороны дёрнули. Это мог сделать очень сильный мужик, военный, солдат вражеской армии. Зачем, за что – спрашивать бессмысленно. Потому что никто не знает, что с человеком делает война, это не принято обсуждать. А потом они входили в Германию, и он опять видел таких младенцев. Это уже делали они. Потом смотришь на свои руки окровавленные и думаешь, как дальше с этим жить. И досада страшная, никакого чувства удовлетворённой мести, ведь по сути убиваешь непричастных мирных граждан, не они эту бойню развязали. А до глотки тех, кто её развязал, тебе не дадут дотянуться. Две наделённые властью суки не смогли между собой договориться, и вот результат – десятки миллионов жертв. Потому что война – она именно такая. Бунт психики. Цивилизация заставляет человека побыть зверем, выполнить боевую задачу и стать нормальным, соблюдать законность при убийстве врага – формулировка сама за себя говорит. А они не любили нормальных, у них были слишком прямые и здоровые мужские реакции: убивай тех, кто убивал твоих. Они сбросили с моста своего сослуживца, который решил угостить пайком немецких детей: «Их папаши наших детей танками давили, а мы ихних накормили, от себя оторвали, чтобы они всем рассказали, какие мы добрые». Советская идеология как раз настаивала на таком образе нашего солдата, а они таких били в своих рядах нещадно, как предателей. И я после рассказов деда о войне такой замечательный иммунитет получил, что не слушаю современных продавцов патриотизма с лицензией на его повышение у обворованного народонаселения. Они так виртуозно подменили патриотизм милитаризмом, что никто даже не заметил. Военное дело – это искусство убивать, а патриотизм – любовь к родной стране. Ты сам задумывался, как эти патриоты лицензированные сумели одно с другим увязать? Мне дед говорил: «Не подражайте нам – мы ужасную жизнь прожили: много работали, мало думали. Не восхищайтесь нами, не ходите к нам на могилы – мы убийцы, мы страшные вещи творили, и хуже всего, что не смогли своих от этих страшных вещей защитить, которые над ними проделал враг. Бейте сразу в морду тех, кто восхищается войной, не участвуйте в ней никогда, не слушайте никаких очередных зазывал – они на неё не пойдут. Никто не имеет права приказывать человеку ненавидеть и убивать людей другой страны. От войны бегите – это такая заразная болезнь, что потом не остановиться».
