– Если он продолжает лезть в руководство, то в качестве крайней меры. Ведь посмотри, что происходит дальше: при загибающемся предприятии создают никому не нужный «Отдел учёта не пойми чего», куда сажают сынков и дочек советской номенклатуры. И если их папаши начинали на стройках по колено в холодной воде, то для дочки главы Райкома Партии на комбинате создают целый отдел бездельников, якобы технологов и инженеров, которых не хватает в цехах. Я не сторонник, что будущий руководитель должен начинать чернорабочим, это совсем не обязательно, но знать свой объект надо, а там сидели люди, которые вообще не бывали ни в цехах, ни на линии, ни у станков. К моему цеху приписали барышню в качестве техника, я её полгода не видел, пошёл пригласить на замеры заготовок – раньше этим техники занимались, вообще-то. Но тут сидит небесное создание: «Вы что! Я не могу, я фирменный маникюр сделала – на выходных специально в Ленинград ездила!». Весь этот «Отдел учёта не пойми чего» так на меня посмотрел, словно я ей минет предложил прямо на рабочем месте. Это были уже какие-то инопланетяне. Не иностранцы даже, а внеземные существа. Они могли отказаться пойти в цех, потому что вечером у них банкет, а они укладку в салоне давеча сделали или на них дорогой костюм одет. И опять смотрят так: «Мужик, ты чего? Ты что нам вапще предлагаешь!». И я понял, что с этим явлением бессмысленно бороться: оно уже дало корни. Это ты еле за место держишься, а они крепко сидят, не выкорчевать. Когда они спускались с небес на землю и приходили в цеха, это было ещё страшней. В нашем цеху они решили оборудовать зал для танцев: «Вау, тут столько пространства, гуляй – не хочу, и всё без дела стоит». Объяснять, что цех пустой не потому, что он без дела стоит, а просто рабочие разбежались, – бесполезно, не поймут. У них мысль не работала, как восстановить процесс работы и вернуть рабочих, а только в направлении, как устроить ночной клуб или бар на месте предприятия. Распродали всё, что только можно, и каждую неделю устраивали гулянки по поводу «очередной удачной сделки». Облюбовали себе под это бывшее помещение пульта автоматического управления, из которого предварительно «толкнули» всю автоматику чехам и финнам, обшили стены пластиком, иллюминацию повесили, хотя этого нельзя делать по технике безопасности, но им бесполезно что-то говорить. Иногда казалось, они не знают, что такое электричество. После очередного банкета случился пожар, полздания выгорело, но они не унывали. У них вообще всегда было хорошее настроение, как у роботов с автоматической настройкой. Неприятно было с ними общаться из-за этого, словно люди каким-то вирусом поражены. Когда зарплаты на комбинате упали ниже плинтуса, их Отдел расформировали, всех повысили: кого до района, кого и до области, а кто-то до столицы взлетел. Они до сих пор сидят в различных департаментах и управлениях, я их часто вижу на совещаниях, по механическим улыбкам узнаю. Поэтому нисколько не удивляюсь, почему всюду такой развал и бардак: ребята просто не понимают, в каком измерении находятся. Они настолько боятся работать, что из власти сделали девичью должность, чтобы совсем не напрягаться и ногти не сломать. И что бы ни случилось – с них никакого спроса. «Почему вы пристаёте с такими пустяками к губернатору! А министр чем виноват, что он может? Это не царское дело» – сейчас такие вопли праведного гнева льются отовсюду после очередной аварии, наводнения или просто снегопада. Дайте мне его должностную инструкцию, что там вписано, чем он должен или хотя бы может заниматься! Ведь получается, что нечем. А чтоб за это не убили, всем пришлось обзавестись охраной. Я ещё понимаю, когда звезда эстрады или крупный государственный ворюга с охраной выезжает, но уже такие сявки при охране попёрли, что смех пробирает. Тут в районном центре город встал: двум какашкам не разъехаться. У одного охраны два джипа, у другого аж три. Народ решил, что Киркорова или Жириновского в наши края счастливым ветром занесло. Оказалось, директор совхозной бани и ресторатор схлестнулись. Кому они нужны, кто на них покушается? Оба как близнецы-братья: тупая рожа, бритая башка и пузо такое, словно наравне с бабами рождаемость повышают. Дзержинский, допустим, не баню возглавлял, а ведомство поважнее, и то без всякой охраны по Москве пешком ходил после Гражданской войны, когда преступность была тоже очень приличная. После полуторачасовых тёрок охрана ресторатора принимает историческое решение: проехать по тротуару, где старухи торгуют шапками и носками, которые тут же вяжут. Вылезает из машины здоровенная детина и пошёл ногами сшибать их столики с товаром, нашёл достойного врага для себя. И это что: крутой мужик? Крутые мужики со старухами не бодаются, а способны создать такую жизнь в стране, чтобы пенсионерки не торговали на морозе рукоделием или урожаем со своего огорода. Но эти ничего не могут, только с бабьём воевать, а где надо навалять реальному врагу, стоят потупившись. Охранник стал как опричник, всех мужиков туда забрили – на производстве уже работать некому. Любой предприниматель платит ментам, бандитам, налоговикам, СЭС, мэрии – целая армия трудоспособных сволочей вымогает деньги у единиц, которые с трудом продвигают своё дело. Почему они сами не хотят ничего создать, не пробуют даже? Потому что в силу их извращённой психологии им кажется, что легче выколотить деньги из кого-то другого. Не заплатишь – придут такие вот опричники из бывших десантников и морских пехотинцев, отличники по боевой и политической, жертвы ломки патриотической. Им пенсии стабильно не хватает, работать могут только музейным экспонатом или киллером. Но ни в коем случае не заниматься мирной профессией, особенно, где вдруг деньги зарабатываются – это ж вообще с патриотизмом в сознании народном несовместимо! Почему после Ивана Грозного государство чуть не развалилось, началось тяжелейшее Смутное время? Потому что он уничтожил центр русской торговли в Новгороде, казнил и замучил всех, кто умел что-то создавать или хотя бы мыслить самостоятельно, а оставшихся сильных мужиков из знатных семей, чтобы они его не порешили за такую горе-политику, сделал своими охранниками, дал им волю врываться в любой дом и безнаказанно грабить, насиловать, убивать. И страна не развивалась. Половина взрослого населения сидела в монастырях, настолько тягостная обстановка была. Другая половина занималась налётами на уцелевшие дворы и хозяйства, разоряли ремесленников, купцов, помещиков – всех, кто умел приносить казне прибыль. А теперь этому преступнику воздвигли памятник в Орле, потому что только такой бедный регион и может царям жопу лизать.
