– А я не знаю, я не кинематографист, чтобы это знать. Если человек не знает, как своей профессией заниматься – вон из профессии! Не умеешь делать фильмы – иди на комбинат работать, если возьмут, конечно. Где Достоевский и Чехов брали свои сюжеты, как Калатозов или Данелия умели из простенькой пьесы шедевр сделать? Я никого не спрашиваю, как мне выполнять свою работу, не скулю: попробовали бы на моё место. Но зачем грузить меня чужой профессией – у меня своя есть. Она есть у всех нормальных людей, но такое впечатление, что кино нынче делают исключительно для иждивенцев, которым любая работа в диковинку. И делают его люди с детским восприятием жизни. Так мы в детстве бегали на стройку и глазели на работу подъёмного крана или каменщиков. Садились на пригорке и смотрели, как фильм, и он нам не надоедал. Потому что ребёнку любая деятельность взрослых кажется каким-то чудом, волшебством. Но сам взрослый таким быть не должен. Зачем мне на досуге эти глупейшие производственные сериалы как для профессионального обучения? Ничего нет, кроме тупой заносчивости и нагнетания значительности на пустом месте. Разучились снимать комедии – не смешно. Триллеры разучились делать – не страшно. Зато смешно, где задумывалось, как страшно – хоть на том спасибо. Сюжета никакого, характера у героев нет: изъять их из сферы занятости и всё – герой мигом сдулся, словно и нет его. Самого человека не видно, только профессиональная принадлежность за версту смердит – она и есть главная героиня повествования, где «доят» очередной героизм, как кто-то машинистом работает или даже за баранкой сидит с почти постоянной трагической миной на лице, что никто этим не восхищается. Так некому восхищаться, потому что вокруг все точно такие же. Только угрюмо ждут, когда им дадут очередной подвиг совершить при торможении ручником. В канавах, кстати, точно такие же лежат, наполеонами себя мнят, которых не заметили, не оценили, так что легче спиться, чем дальше такие унижения терпеть. Я всё думал, чего сейчас молодняк совсем работать не может: придут, аварию устроят, по шее получат, изобразят недоумение и увольняются, идут в грузчики при гипермаркете? Недооценили, какой герой к ним пожаловал, а без героизма они работать не умеют, как у немощных без стимуляторов не стоит. Развели бедолаг на подвиг современным искусством, а для этого надо устроить аварию. Зато потом будет повод нажраться и ходить с обиженной рожей, как все по части орального секса задолжали, да где очередь из баб к такому герою. Он аварийный по определению, потому что дома грузит всех работой, а на работе думает о бабах, насколько он их давеча собой перегрузил. У него всё не к месту, потому что работой надо заниматься на работе, а дома надо заниматься семьёй, но у него всё наоборот, и он ничем не занимается, а только «думает» о том, чего нет сейчас. И получаются вместо жизни сплошные аварии, даже в личном плане, потому что из любви тоже сделан подвиг, а это уже проституция самая настоящая. Один баб кроет без продыху – показано, как подвиг, словно врага валит, не для себя старается, сердешный, для Минобороны. Другая родила с таким видом, словно ей сразу должны за это пожизненное содержание назначить, как персональному пенсионеру союзного значения. Возьми и не работай, не служи, не люби, не рожай, получи справку, что ничего не можешь, что тебе всё в тягость. Нормальный человек делает это для себя, а не глазом косит, как окружающие отреагируют. Так делают только пришибленные. Нарвался тут на сериал про родильный дом: моя даже не заинтересовалась. Говорит, смотреть противно, не ведут так себя бабы. Многие с работы приезжают, рожают и уезжают с младенцем: на работу надо выходить, потому что дома ещё двое детей, безработный муж и мать парализованная. У нас с комбината бабы до восьмого месяца вкалывают и выходят черед пару месяцев после родов. А чего хорошего валяться по больницам, которые совсем не такие респектабельные, как в кино, или сидеть с бабушками в тесных квартирках, которые даже отдалённо не напоминают киношные апартаменты беременных героинь? Они весь фильм хнычут, чудят, дескать, у них гормональные бури, подробно объясняется, что это такое, словно зритель в эндокринологи готовится. Окружающие их мужчины автоматически делятся на хороших и плохих в зависимости, насколько кто проникся этими бурями. Теперь все упасть ниц должны, что у неё психоз начался на фоне сбоя в работе надпочечников. Такое бывает только у двух процентов женщин, истеричность при беременности не является нормой. Это как раз те бабы, которым нельзя рожать, потому что не всем можно рожать и не от всех мужиков можно это делать. У таких организм очень враждебно реагирует на беременность, начинается тяжёлый токсикоз, идут необратимые изменения в психике, которые иногда сохранятся на всю жизнь, дети при такой матери всегда вырастают проблемными, если она при родах не умрёт. Но она всё равно рожает с таким видом, что достанет всех до пятого этажа родильного отделения. Для чего она это делает? Ради любви или по линии Минздрава старается? Один олигарх посетовал, что молодёжь не идёт в промышленность, у него заводы простаивают, прибыли нет, потому что героями стали сыщики, вампиры, колдуны, инопланетяне, белогвардейцы и героические матери-одиночки. Где токари, спрашивается? Где технолог охлаждающей установки третьей категории в современном искусстве? Почему инженер-механик машинного отделения не отражён в новом блокбастере? Ты представляешь, если начнут снимать в таком стиле, как токарь на рабочем месте геройствует? Как его на фрезу намотало, а потом пришлют Шварценеггера, чтобы размотал, да ни как-нибудь, а героически.
