Первый противник решил нанести косой рубящий удар. Резко, без сильного замаха, - он хорош в любом деле кроме фехтования. Руки отреагировали сами собой, вколоченным Нейлой на тренировках движением отводя клинок противника кругообразным движением в сторону и сразу же нанося удар по рукам. Я заорал как дикарь, скорее стараясь прогнать свой собственный страх, чем напугать противника. Тишину прорезали истошные крики и брань. Второй удар без усилия грубо прошелся в корпус безрукого калеки. В лицо брызнула кровь. Справа от меня полетел плотный сноп искр, - встретились мечи Кейна и еще чей-то. Я присел, шатнувшись, как пьяный в сторону, пропуская распрямившиеся как удочка раздвижное копье в сторону. Оно слегка изогнулось как живое, распарывая полу плаща, едва не достав меня своим подвижным острием.
Это мгновенное движение было совершенно актуатором копья, не требуя никаких усилий со стороны лентяя - его владельца. Не дожидаясь, пока он еще раз спустит смертоносный механизм устройства, насадив меня на этот механический перфоратор, я со всех сил c протягом ударил по пике, отсекая ее наконечник. Непрочная же хрень, все-таки! Державший ее решил отшатнуться и развернуть копье противоположным заостренным концом, но не успел – вырвавшись вперед, я раздробил виброклинком его череп, рассекая кости лица и подбородка. Как подкошенный, он рухнул наземь.
Одной Силе ведомо как, но я успел увернуться от выпада следующего противника. Тонкий прутик рапиры едва не наколол меня, как жука на булавку.
Я сделал шаг назад, даже не представляя себе, как сблизиться с ним, не будучи проткнутым. Взмах рапиры оцарапал мне ногу, мелочь, но неприятно. Проклятье!
Кейн, рубившийся рядом, не был мастером дуэли, но в неразберихе боя он двигался как бог войны, ломая руки и раскрывая богатый внутренний мир нападавших. Разрубив, как свиней на бойне двоих он ожесточенно рубился с третьим своим противником. Я же остался с нападающим, вооруженным рапирой один на один.
Лицо его было прикрыто маской и не читалось совершенно, мутные стекла не давали взглянуть ему в глаза. Он молча прощупал мою оборону двумя молниеносными выпадами в горло и грудь, которые я с огромным трудом отвел в сторону. Энергии его легкого оружия не хватало, чтобы противостоять моим ударам по его клинку, но он, пользуясь преимуществом в скорости, ускользал от меня. Идти в серьезную атаку я опасался из-за того, что это было слишком опасно. Его ответный рипост[3] проткнул бы меня. Сила без умолку кричала о смертельной опасности. Я, как ужаленный, отпрыгивал и отскакивал от его выпадов. Едва не наткнувшись на спину Травера, все еще звеневшего своим мечом.
Длины моего клинка не хватало, чтобы достать его, а удары по рапире не приносили толку, - буквально пританцовывающий противник, шутя, гасил их силу и отводил в сторону, а высекаемые из его оружия куцые искры не грозили ему его потерей. Любой серьезный замах закончился бы моей смертью и я был вынужден играть по навязанным им правилам, - скоростным тычкам и быстрым выпадам. И в панике, не зная что и делать, я проигрывал.
Набравшись смелости, я резко присел и рванул вперед, пытаясь в клинче достать его клинком и отпихивая вверх его рапиру ладонью, защищенной перчаткой, но он резко выдернул из ножен обратным хватом дагу, и глубоко рассек мою левую руку.
Расчетливый взгляд в упор – и я отшатываюсь от удара коротким клинком.
Взмах рапиры – и ее граненый наконечник едва не вспорол мне горло. Блять, больно! Царапина или смертельное ранение – я даже не понял этого. Некогда.
Если бы не моя реакция и подсказка Силы, я был бы уже мертв.
Я неловко удерживал саблю одной правой рукой. Мой соперник видя, что я ранен и в неудобном положении решил немедля закончить дело. Быстрый выпад, и я не в силах его отвести нелепо уставился на собственную грудь, проткнутую рапирой.
Он бы наверняка добил меня, но, не успев нанести еще один удар, был рассечен надвое ударом Кейна. Вместо того чтобы заниматься своим противником он прикончил отвлекшегося моего. Затем он проткнул и своего.
Ноги мои подкосились и я упал. Слушая стоны и хрипы умирающих, я лежал в луже собственной крови, смешивавшейся с потоком кровищи хлещущей из разделанного рапириста. Неверяще я смотрел на ладонь, заляпанную собственной кровью. Почти черная, густая жидкость. Я апатично смотрел, как она капает с пальцев.
В груди клокотало, каждый вздох пронзал грудь болью. Болели и другие раны, но ничто не могло сравниться с тем, как горела проткнутая грудь.
Опираясь на свой выщербленный прямой клинок, как на трость, ко мне прихромал Травер. Его нога также была окрашена ярко красным, но он явно был целее, чем я.
– Нейла! – хрипло крикнул он. – Срочно медпомощь! Срочно!!
Она тоже оцарапанная подошла, и осмотрев меня, впала в шок.
– Что с тобой сделали?! – спросила Нейла, открывая объемистую аптечку.
