Я промолчал, не в силах выдавить из себя ни слова. С меня с трудом срезали куртку, пропитавшуюся кровью, Я закричал было, но голос, казалось напрочь сел, и звук едва вырывался из моего горла. Затем вкололи противошоковое и обезболивающее, с чего бы может и стоило начинать.
Меня перебинтовали, перевязали, затянули запястье рассеченной руки турникетом и напичкали кровеостанавливающим пенопорошком в течении менее чем пары минут.
Кейн, ни разу не задетый, заботливо цеплял к моему поясу колпачки от препаратов. Затем достал из аптечки жутко выглядевшую иглу. Здоровенную такую. Он действительно собрался меня ей зачем то протыкать? Но я не успел ничего сказать – мне становилось все хреновее и хреновее, обезболивающее, наконец, подействовало и я привычно потерял сознание.
Примечания
[1] Сотая кредита. Цент («сотая» по-латински) может быть от любой валюты.
[2] Одно из двадцати чудес Галактики http://ru.starwars.wikia.com/wiki/Двадцать_чудес_Галактики
Собственно сам город http://ru.starwars.wikia.com/wiki/Космический_город
[3] [фр. riposte] – в фехтовании – ответный удар или укол после взятой защиты. Каждый удар наносится так, чтобы в случае, если он не принесет успеха, отразить после него ответный удар. Каждый раз, когда вы атакуете, вы должны быть уверены, что вы сможете отбить рипост противника. Поэтому если дать настоящее оружие в руки тех, кто занимается спортивным фехтованием, то с вероятностью в 50 процентов в первые же секунды боя они убьют друг друга. В историческом фехтовании действуют намного осторожнее, проводя атаку надо удостовериться, что тот, кого ты проткнул шпагой, не отрубит тебе в ответ голову, пока он еще не истек кровью. Поэтому его можно, к примеру, ранить в руку, или ногу. А затем добить.
Глава должна была называться так: qɯɔонqvɐdиХ .XX, но увы, Фикбук был против.
Отдавая дань уважения сэру Терри Пратчетту и Ингмару Бергману.
Музыка
Discoloration - Над пропастью надежды
Я открыл глаза – вокруг все почти привычно затенял мрак, отсекая от внимания все лишнее. Под ногами тоже ничего не было. Я ухмыльнулся – это мы уже проходили. Ощупал рукой грудь, горло – тут я был цел, ничего не болело и не тревожило меня.
Передо мной стоял тяжелый стол, покрытый потемневшим от времени лаком. Незанятый стул стоял с моей стороны – напротив, в вычурном и черном, как космос троне восседала фигура, настолько плотно обернутая во тьму, что было видно одно лишь лицо – бледная, застывшая в угрюмой отрешенности маска. Даже мертвенно бледные губы не шевелились, не выказывая ни единого признака жизни на неподвижном лице.
Я подошел к столу, молча сел – на столешнице стояла большая шахматная доска с еще незаконченной партией – белыми фигурами ко мне, черными к мрачному игроку. Рядом лежали битые фигуры и стояли монументальные песочные часы – стеклянный сосуд в грубой тяжелой оправе. Верхняя половина была уже пуста – песок уже весь был внизу. Лишь едва заметная ниточка песка, застыла в неподвижности, чуть-чуть не долетев до вершины песчаного холмика выросшего в нижней стекляшке.
– ЗДРАВСТВУЙ. НО НЕ ПОЙМИ МЕНЯ БУКВАЛЬНО – Я УВАЖАЮ КОРПОРАТИВНЫЕ ПРАВИЛА И ЭТО НИ ЧТО ИНОЕ, КАК ПРОСТАЯ ВЕЖЛИВОСТЬ, – поприветствовал меня странный человек необычно низким и тяжелым, забирающимся в самую душу голосом. Человек ли? – Вовсе нет.
– Спасибо. Это тоже простая вежливость. Общаться с порождением своего угасающего разума – невеликая радость. Но привет тебе, Вежливая галлюцинация.
– МНОГИЕ ТАК МНЕ ГОВОРЯТ.
– Да, конечно, – нервно хмыкнул я. – Что это за доска?
– ЭТО ТВОЯ ДОСКА. ТЫ НА НЕЙ ХОДИЛ.
– Не помню такой. И я не двигал на ней фигуры.
– ВСЕ ТАК ГОВОРЯТ. НЕ ОТРИЦАЙ СВОИХ ДЕЙСТВИЙ. ВЕДЬ ВСЕ ТВОИ ХОДЫ ЗАПИСАНЫ, – он достал из-за пазухи свиток и передал его мне.
– Но это идиотские ходы! – я развернул пергамент и пробежался по строчкам, сверяясь с безрадостной ситуацией, сложившейся на черно-белых полях. – Я бы так никогда не стал ходить!
– ЛЮДИ НАЧИНАЮТ ЦЕНИТЬ СВОЮ ЖИЗНЬ ТОЛЬКО ПОСЛЕ ТОГО КАК ПОНИМАЮТ – ИХ ВРЕМЯ ВЫШЛО, – он постучал по опустевшим песочным часам тонким, плотно затянутым в черную кожу перчатки, пальцем.
– Постой! – взмахнул я руками.
– ВСЕ ТАК ГОВОРЯТ. МОЕ ВРЕМЯ НЕОГРАНИЧЕННО, НО ЕСЛИ ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО МНЕ ДОСТАВЛЯЕТ УДОВОЛЬСТВИЕ СЛУШАТЬ ВСЕ ВРЕМЯ ОДНО И ТО ЖЕ, ТО ТЫ ОШИБАЕШЬСЯ. ТЫ НЕОРИГИНАЛЕН.
– А как насчет того, чтобы я сделал еще ход?
– ТЫ ЕГО УЖЕ СОВЕРШИЛ. ТЕПЕРЬ МОЯ ОЧЕРЕДЬ.
– Я проверю список? – Я углубился в свиток. Ходы были записаны от руки – чернилами. Мелкими, выверенными буквами. Каллиграфический почерк фиксировал каждый шаг.
– ТАМ ВСЁ, – бесстрастно сказал Ангел смерти. Немигающий взор бездонных черных глаз уперся в меня, ожидая ответа.
– Нет, не всё. – возразил я. – Я еще не сделал свой последний ход.
– ВСЕ ТАК ГОВОРЯТ. И, КСТАТИ. ПОСЛЕДНИЙ ХОД ВСЕГДА ДЕЛАЮ Я.
– Боюсь, что список не верен, – сказал я, пролистав до конца свиток
– ОТЧЕГО. СПИСОК ВЕРЕН. МОЙ ХОД – И ТЕБЕ МАТ.
