Оттащив едва переваливающегося капитана на корабль, мы улеглись спать – событий за день было более чем достаточно.
Проснувшись, мы проследили за погрузкой лишенных маркировки ящиков, по внешнему виду которых невозможно было даже и предложить что в них находится.
Затем пришел другой груз.
– А перевозкой рабов я еще не занимался, – сказал Кейн, похмелявшийся пивом рядом со мной. Я же пил воду.
– Все когда-нибудь приходится делать в первый раз, – пожал плечами я. – Меня больше всего напрягает их численность.
– А это моя команда, – сказал на твилекском Травер. С таким тоном, словно проходил мимо клетки с обезьянами.
Он был не один. С ним шел еще один твилек в местном балахоне с длинными рукавами, какой показным образом носили не утруждающие себя физической работой особи. Купцы, начальники и местные переносчики духовности.
С ним был дюжина молоденьких и плохо, или хорошо – зависит от подхода, одетых твилечек. Охраны с ним не было.
– И где ты всех их разместишь? – не стал я дожидаться, когда он скажет что эти фифы и есть наш груз.
– Часть в кают-компании, остальных до упора по каютам. У тебя там вообще одна койка свободна, потеснишься. Я думаю, что ты возражать подобному соседству не будешь.
– И это наш груз? – хмыкнул Кейн.
– Не ковры же везти, – ответствовал капитан.
– Работорговлей же официально концессия резиномордых заправляет? – спросил, насторожившись Кейн.
– Неймодианцы контролируют только часть дела. У них мало власти за пределами внешнего города, – разъяснил Травер. – И торговец тут не я, мы только перевозчики. А если ты хочешь обвинить меня в этом – то напоминаю, что мы все в одной связке.
Затем капитан начал размещать рабынь, показывая им и работорговцу корабль. Когда он вернулся, то подвергся жесткому допросу. Отношение твилеков к работорговле мне было известны, поэтому привитое мне моим родным миром осуждение работорговли я высказывать Траверу не стал. Но Кейн сдержался не смог.
– Теперь мы еще и рабов возим, да? – наехал он на капитана.
– Это не рабы, а «работорговли» как таковой не существует, – странным тоном сказала Нейла, доселе молчавшая.
– Это как? – не понял Кейн. – Меня уже мои глаза подводить начали? Или в описании Рилота неверно написано, что основная статья экспорта Рилота – рабы, а это так – исключение?
– Один твилек дает выкуп за невесту главе семейства, затем кто-то другой даёт ему больше на другой планете. С точки зрения наставников все нормально, – Объяснила Нейла.
– Старая традиция, давать выкуп за невесту, так, как семейство при этом теряет своего члена и возможности к получению доходов, – сказал Травер. – А семья «жениха» напротив приобретает. Надо компенсировать разницу.
Это я уже слышал.
– Дикость, – сказал Кейн с отвращением.
Подумать только, как вести рилл – так ему плевать, а рабов ни-ни! Хотя он и сам был рабом, но я считал такое поведение лицемерием.
– При семейно-клановом устройстве, возможно и нет, – задумчиво сказал я.
– Дремучесть, – уперся отставной сержант.
– Довольно необычно судить о других культурах по своим критериям, – сказал Травер, словно бы между делом.
– Но мы всегда так делаем. И его мнения это не изменит, – сказал я. – Нейла, сколько этот «честный торговец» за тебя отдал?
– Триста тысяч кредитов. Наличными – сказал за нее Травер. – И это очень и очень мало. И еще экспортный сбор в сто пятьдесят тысяч. Ни одну твилечку – независимо от ее положения нельзя вывозить без пошлины хаттам. Половина пошлины за ребенка или матрону в годах, еще четверть, если женщина беременна. Если хочет улететь мужчина – даже если он не раб – должен заплатит всего тысяч десять. Такие деньги не так просто скопить, как кажется на первый вгляд.
– Я не видел тут таможенного пункта, – сказал Кейн.
– Это просто известно всем, – развел руками капитан. – А что насчет оплаты, то она зависит от настроения и хода пищеварения хатта, который заведует сбором денег в соответствующее время суток. Цены которые я тебе назвал – примерные и нигде не записаны.
– Я рад, что мы отсюда сваливаем, – сказал Кейн.
Но свалить сразу не получилось. Пришлось ждать еще пару часов – дожидаясь смены погоды «за бортом». Как только за огромной каменной заслонкой закончилась тепловая буря, она была незамедлительно поднята и Кала'уун покинула вереница звездолетов, томившихся до этого в плену непогоды. В этот раз я всё таки рассмотрел припрятанную среди россыпи камней у единственного входа и одновременно выхода из города батарею турболазеров. Не только камень закрывал узкое горлышко.
«Счастливая шлюха», гудя, набирала скорость, привычно для нас – ещё в атмосфере. Обыденная спешка, помноженная на безразличие к безнадежной планетарной экологической обстановке. Потоки ионов с субрелятивистскими скоростями выбрасывались ионными двигателями из раскаленных дюз. Но двигатели эти, «ионные» были дорогими, хотя и очень медленно расходовали рабочее тело, чему способствовал гигантский их удельный импульс.
