Нет, разумеется, после того как банда бати разбежалась они попытались проникнуть на борт. Это же целый, мать его, корабль! Парочка храбрых безумцев сгорела от огня системы самообороны. Там камень рядом со стоянкой проплавился – хоронить было нечего.
– Постой, банда-то почему разбежалась? – оборвал я капитана.
– Улавливаешь! – хихикнул Травер. – Хер бы они корабль подломали. Понимали, с каким параноиком имеют дело. А паранойя у моего папаши особенно сильно прогрессировала в последние годы жизни. Хотя и не помогла, как ни странно. Я до сих пор не знаю, кто его убил, но думаю, не обошлось без завистников из клана.
Пираты порешили так – даже если каким-то чудом они пробьют щит корабля, хотя кто им даст-то это делать на стоянке? Ладно! Пусть они наймут ледоруба, который сможет открыть доступ к капитанским полномочиям, они получат права администратора для центрального компьютера корабля, но вдруг они не выловят какую-нибудь закладку? Отца боялись не просто так. Вдруг, как только они бы вышли на орбиту корабль бы взорвался? Или рискни они прыгнуть в гипер – и всё! Их песенка спета.
– Это имело под собой основания? – очень тихо спросил я.
– Да, имело, – ухмыльнулся капитан.
– И ты угнал корабль, – подытожил я.
– Это было очевидно, – твилек опрокинул стопку. – Но кто именно пытался украсть его и у кого – как ты видишь, остается спорным вопросом до сих пор.
– У тебя в начале был всего один корабль.
– И больше ничего. Чтобы вести дела нужно три или два человека, если капитан выполняет и роль пилота.
– Второй – штурман?
– Точняк. Остальной сброд. – Травер оглянулся на пустующее место – Кейн отошел к барной стойке, – должен быть не слишком умён, чтобы перехватить управление твоим кораблем, но и не слишком туп, чтобы сам этого не сознавать. Отец мой умел находить эту грань, даже возя на борту самых отъявленных головорезов. Я научился этому позже.
– Ты, кажется, показывал следы этой науки, – я вспомнил о шраме, проходящем через пол спины Травера.
– Всё-то ты помнишь.
– Я выйду, – внезапно для самого себя сказал я, – В этом есть необходимость.
Раздражение кретинизмом мира надо было куда-то деть.
– Иди, ты всегда свободен, лишь ты сам создаешь себе барьеры... извини, меня тянет куда-то не туда… – пьяно ответил Травер.
Я вышел на «улицу» остановившись в десятке шагов от входа, вглядываясь не в сумрак искусственного вечера и высматривая уже редких прохожих, а в неприметную картину будущего. Выйдя из душной кантины, я наслаждался относительно чистым воздухом и потому не взял с собой шлем.
Ко мне подошел вооруженный кротким слегка искривленным мечом бледный твилек. Слишком близко – всего три метра. И ножны подвешены клинком вверх. Сила подсказала его коварный замысел, хотя разгадать его было итак нетрудно. Но я не положил руки на рукоять меча, непринужденно делая вид, что верю в мир во всем мире.
– Извини, не подскажешь сколько времени? – спросил он, сделав неприметный шаг вперед, словно с перемявшись с ноги на ногу, но став, таким образом, чуть ближе. Я же не подал и вида, будто бы это приметил.
– Да, конечно, – ответил я и сделал вид, что трачу время на открытие часов на своем экране, хотя они всегда были передо мной.
После чего твилек молниеносно достал клинок и обрушил на меня удар клинка – в единственно место, в которое это убогое оружие могло поразить меня. В лицо. Слитное движение он совершил на ходу – ловко как пуля, метнувшись ко мне. Чтобы достать противника мечом, не обязательно подходить слишком быстро и моя заминка в долю секунды привела бы к тому, что когда его клинок раскроил бы мой череп – я бы только тянул меч из ножен, или же отщелкивал его от крепления.
Но в тот момент, когда он сделал первое движение – делал его и я, даже начав на миг раньше: как только он подумал нанести удар – я уже тянулся к мечу.
Когда он не в силах сознательно остановить отработанное нападение извлек меч – я замахнулся.
Когда он был близок к тому чтобы задеть меня острой гранью лезвия – мой более длинный и зубастый клинок рассек его грудь, оросив меня тугой струёй алой крови. Затем также молниеносно я развернулся, махнув длиннющим клинком параллельно земле – его подельник, бросившийся со спины сжимая как копьё короткий меч, упал рассеченным надвое, и лицо его навеки стало маской ужаса. Его жуткий крик длился недолго – вывалившаяся из брюха требуха стала единственным, на что он взирал перед своей смертью.
Ещё двое нападающих смогли в последний момент остановиться и, побросав оружие, скрылись за ближайшим перекрестком, как стая испуганных шакалов – преследовать их я, разумеется, не стал.
Отодрав от одежды убитого первым несколько больших кусков ткани, я вытер предварительно выключенный клинок и лицо. Затем не спеша, постояв немного и отдышавшись, вернулся в кантину. Мысли заметно прояснились.
– Что там случилось? – спросила меня Нейла.
– Да, на тебе кровь! – поддакнул Кейн.
– Кто-то решил заработать, – ответил я.
– Сколько? – спросил Кейн.
– Четверо. Двое убежали, двое остались у входа.
– Лучше уходить, – сказала Нейла.
– Да, согласен, – кивнул я.
