– Меня тоже в основном про службу спрашивал. Должно быть сам служил. Хитрый дед.
Из той же халупы вслед за нами вышли Травер с Нейлой.
– Возвращаемся на корабль, – хмуро сказал капитан.
Лишь добравшись до корабля – в абсолютном молчании и зайдя на борт, мы начали говорить – почти одновременно, словно вода прорвала долго сдерживавшую её плотину.
– Это мне серьезно не понравилось! Какого хрена ему от меня было надо? – воскликнул Кейн.
– Омерзительный старик! – сказала Нейла.
– Что будем делать дальше? – спросил я.
– Этот старый пердун попросил меня подвезти до пункта назначения еще один груз, – нарочито раздраженно сказал Травер, – Помочь его деловому партнеру. Заодно сбросить подозрения с основного груза.
Все замолкли – потрясенно оглядываясь друг на друга.
– И что ещё за новый груз? – спросил Кейн.
– Делец с ним подойдет ближе к отлету, – сказал не очень довольный капитан.
– Подойдет. С грузом? Надеюсь, это не то о чем я подумала? – сказала Нейла
– Именно то, – капитан развернулся и удалился к себе не желая продолжать дискуссию.
– Что с ним? – спросил Кейн.
– Он не доволен характером «довеска». Я, замечу, тоже.
Я проследовал за капитаном, сев в кресле пилота сбоку от него.
– Надолго мы здесь? – спросил я Травера.
– Ещё на день. Я давненько не бывал дома. И будь на то моя воля, не был бы никогда. В этой части Рилота точно.
– И нам так и таскаться за тобой? – спросил раздраженно Кейн, вошедший следом. Ему порядком надоело изображать наемную охрану. Хотя это у него и отлично получалось.
– В кварталы кланов чужеземцев все равно не пускают. Там за чужеземца и меня могут счесть, год из года все хуже, – скривился Травер.
– Что такое? – спросил я.
– После того, как была побеждена идея ввести образование республиканского стандарта, началась борьба уже со здравым смыслом. Ничего, нас за пределами Рилота живет уже больше чем на нем самом. Так скоро они останутся в эпохе дерьма и железа[12] в одиночестве.
– Сутки это много, – рассудил Кейн. – Почему нельзя управится с погрузкой быстрее?
– Соображения секретности, – развел руками капитан. – И, исходя из соображений секретности, мы будем вести себя как самые обычные контрабандисты, а не сидеть на корабле, возбуждая чьё-нибудь любопытство. Будем вести себя непринужденно, пить и веселиться.
Когда мы направились в город, после того как обсудили и другие конфиденциальные дела, произошел удивительный случай.
Дорогу нам преградил какой-то твилек средней зажиточности, смотревшийся немного чужеродно среди наполненного жужжащей механикой и даже богомерзкими дроидами верхнего района. Он на твилекском сказал Траверу что-то невероятно оскорбительное, но тот лишь усмехнулся в ответ и ответил не менее долгой и сложной триадой не прибегнув ни к одному ругательству – поскольку я не разобрал ни одного слова. Когда же тот распалясь достал кривой нож, Кейн преградил ему путь уже гудящим и оттого смертельно опасным вибромечом. Лишний шаг – и даже касание клинка стало бы смертельно.
– Отойди, Кейн, – сухо сказал Травер, – это только между нами.
Он вышел вперед, пока кинжал не уперся ему в грудь, сделал еще шаг – твилек напротив него отступил. Травер что-то горячо и яростно говорил ему, но это не останавливало того. В конце концов, тот ушел плюнув напоследок капитану в лицо.
Кейн было дернулся вперед, но Травер невозмутимо преградил тому путь ловко выхваченным мечом.
– Это только между нами, ты не понял, что я тебе сказал!? – повторил капитан.
– Твое дело… – сказал тот удивленно. Капитан внешне спокойно невероятно долго протирал от слюны линзы очков. Даже когда они засверкали чистотой, он продолжал сосредоточенно оттирать их рукавом своего халата. Я присмотрелся – Травер потемнел от обуревавших его чувств, но так ничего и не сказав, пошел дальше.
В баре он, не закусывая выпил стопку чего-то крепкого, налил новую, и уставился в одну точку.
Я задумался, пытаясь выяснить причину такого поведения капитана. Веселиться после произошедшего не было никакого желания.
– Э, ау? – помахал перед моим лицом Кейн.
– А? Чего? – откликнулся я.
– Ты так часто выпадаешь куда-то, что я все же скоро начну думать, что ты действительно штурман, – он сказал так, словно это что-то плохое.
– Это будет неплохо. Ты все-таки признаешь, что я то, за что себя выдаю.
– Не знаю, Штурманы почти все странный народ. Видал я таких на крупных кораблях Флота. Сами флотские люди необычные, а штурманы это что-то с чем-то. Один выходил из своей каюты только для того чтобы сделать свою работу, а затем возвращался. Никто не знал, что он там делает. Даже дроидов-уборщиков он туда не пускал. Второй всё время что-то рисовал. Вообще все время. И не думай, что это было красиво. Третий обожал саббак, но с трудом находил противника и оттого бесился.
– Что так? – спросил я его.
– Это ж надо ебануться, чтобы с этим ходячим калькулятором сесть за один стол, – с жаром воскликнул он.
– Ну да, игра частично интеллектуальная, теорию вероятности знать надо, – согласился я.
