Саббак с его полем стазиса[13] и выбором, какие карты оставить на смену генератору случайных чисел еще сильнее, чем покер требовал просчитывать каждый шаг. И содержал в себе больше неопределенностей, которые еще сложнее было суммировать. Учитывать наличие того, что есть на руках и общее число карт на руках всех игроков. Колода-то одна.
– В том-то и дело, что это все знают. Ну и кто, видя значок штурмана первой категории, сядет с ним за один стол?
– Слепой? Или другой штурман? – улыбнулся я. Затем подсел к киснувшему капитану, уже успевшему здорово набраться в одиночестве.
– Ничего не хочешь сказать? – спросил я капитана.
– Старая история.
– Кто это был?
– Мой старший брат.
– Ничего, что я спрашиваю? – я осторожно прощупал почву.
– Нет. Старая история. Думал, что о ней можно забыть – потому и не хотел сюда прилетать.
– Если не хочешь говорить – не говори. Я пойму.
– И ты это всё равно узнаешь – но не от меня. Лучше я расскажу, как было дело в действительности, чем ты услышишь какую-нибудь извращенную версию этой истории от моих родственников. Большой тайны в этом нет – когда отец мой преставился от переизбытка стали в организме, то выяснилось, что, будучи гражданином Республики, он умудрился свое пиратское корыто, сейчас – мою «Шлюху», хм… зарегистрировать как свою собственность и в завещании указал меня единственным наследником. Так что с точки зрения моего отца и законов, о которых, к слову, здесь никто и слыхом не слыхивал, корабль стал принадлежать мне. Благо я уже бывал за пределами Рилота, знал немного о том, как управлять судном и имел гражданство. Но пока я был частью семьи, говорил только на нашем, священном наречии и не покушался на прочие священные устои, такое мне прощали.
– В этом есть что-то зазорное? – удивился, налив себе стопку отравы. Выпью я – меньше выпьет Травер.
– Покинуть свой дом – серьезное испытание для твилека, это испытание его души. Считается, что слабый духом может подцепить какую-нибудь заразу в далеком путешествии. Не болезнь тела, а болезнь души. Моего отца считали отщепенцем – в иное время его бы выгнали в яркие земли. Пиратство, любой разбой – омерзительное занятие. Никто не желает делить свою пищу и жить в одном тесном жилище с убийцей.
Но пусть он и был мерзавцем, но не слинял от своих родственничков-дикарей при первой возможности. Нет, добившись успеха по пиратским меркам, он вернулся домой, добился чтобы его приняли – деньгами и оружием. Дал образование своим детям, хотя и с большим сопротивлением своей общины. Но это исключение. Даже честный твилек самовольно покинувший семью и род становится отщепенцем – его всё равно не принимают назад – это считается неприемлемым.
– Это можно понять, – кивнул я. На это в действительности были причины, каким бы диким это не казалось. – Но такой подход ведет к самоизоляции.
– Верно, и это давно укоренилось в нашем обществе. Неспроста. Но сейчас – это ужасно глупо. Слушай дальше! – твилек склонился еще ниже, почти шепча мне в ухо, – когда отца убили он больше не смог навязывать свою волю своему клану. У него была банда головорезов, корабль и он приносил огромные деньги в клан. По первой причине его боялись, по второй терпели. Как только он умер – власть в клане должна была перейти к старшему мужчине в семье – его брату. Как и его собственность – всё в клане принадлежит его главе.
– Частная собственность?
– Забудь о ней. Здесь это понятие весьма условное. Тут же после его смерти совершенно неожиданно вспомнили, что капитан без разрешения старейшин и главы клана самовольно в годы своей молодости покинул клан «Двайто» и потому посмертно объявили его изгоем – вся собственность которого, если она вообще есть отчуждается в пользу семьи.
– Весело у вас там.
– Главное не оказаться богохульником – этих не выпускают, а то еще начнут подтачивать власть наставников снаружи. Раньше всех преступников выгоняли в яркие земли, оттуда уже ничего и никому плохого не сделаешь. Вдобавок экономия на палачах и тюрьмах – Рилот сам справлялся.
– Чудно, – заметил я.
– Как сказать, – пожал плечами капитан. – Есть тысячи мест, где намного хуже. И тысячи где лучше. Порядок, чистота. Никто здесь не умирает с голода. По сравнению с самыми темными временами, когда планета уже остановилась, а гости с других звезд еще не прилетели вообще все идеально. Ужасная была эпоха. Не хватало ничего, ни места, ни провизии. Даже дышать было трудно –вентиляция была естественная. Хотя об этом говорят легенды…
– И что было дальше, они попытались присвоить корабль себе?
– Теперь ты понимаешь, что мне ничего не светило? Ну, это по их мнению, хотя это им ничего не светило. Чтобы делали люди даже не закончившие школы и пасущие скот с таким кораблем? Они даже попасть на его борт не смогли – отец его закрыл, как ты понимаешь с использованием биометрической идентификацией на себя любимого и при истечении некоторого времени на меня. Предусмотрительный хрыч.
