Сейчас эти языки мне перестали даваться так легко, как раньше. Вернее вообще перестали даваться, если сравнивать их с прежним прогрессом. Я сложил простые числа и понял – на борту больше не было лейтенанта Ивендо. Значит, он знал и эти языки. Кроме того мне стало ясно – как поступить, если я решу углубить свои знания по какому либо профилю – надо отправиться туда, где находится множество тех, кто ими владеет.
Чтобы не страдать от бездействия, после того мне окончательно надоело в несчетный раз долбиться в одну и ту же задачу, подбирая к ней всё новые ключи и отмычки, я занялся «рукоделием». Переделкой древнего республиканского штык-ножа в виброоружие. Изобретать велосипед я не собирался и использовал схему такой конверсии, найденную в голонете. Необходимые запчасти для неё я снял со старого разбитого оружия. Теперь лезвие нужно было освободить от рукояти, установить на нем УЗГ и гаситель, подключить всю нужную проводку и сделать новую рукоять, в которую можно было поместить энергоячейку. Благо компактный 3D принтер, работающий с весьма прочными материалами, был встроен в верстак. Аддитивная технология позволяла вести мелкосерийное производство относительно простых изделий прямо на борту корабля. Удобно, ведь многие детали проще изготовить из ограниченного запаса материалов, чем возить тонны разнообразных запасных частей в готовом виде.
Можно было сдать «кинжал» в музей, но мне всегда казалось неправильном, когда холодное оружие вешают на стену – только чтобы смотреть на него. И я считал, что всякая вещь должна работать по назначению. Не доведя работу до конца, я к ней временно остыл, решив установить рукоять позже. Кроме того ее сначала нужно было начертить в 3D.
Тот твилек, что собирался выставить девушек на продажу мне категорически не нравился. Пусть и не бывает людей или нелюдей «плохих» или «хороших», но у меня есть свое понимание идеального для меня мира и работорговцам в нём не место. Несмотря на нисколечко нескрываемое мной к нему презрение он несколько раз подкатывал с предложением купить ту или иную рабыню. Причем вместе с товаром. Сам товар не видел в этом ничего зазорного или неправильного, всячески демонстрируя свои достоинства. Мне же такая сделка была неинтересна – такая дорогая секс-игрушка в столь длительное пользование мне не нужна, а интересы и наши культуры разнятся настолько сильно, что мне трудно будет найти с ними общий язык, поскольку мне неизвестны иные точки и места соприкосновения с этими девчонками. Кроме того, владение другим разумным существом противоречит одному из немногих этических правил, которых я пока придерживаюсь.
Этика – не мораль, она в понимании её как составной части теории игр наука достаточно точная. И меня это устраивает. Но, замечу, мой список крайне короткий. За исключением прав тех, кто сам их не соблюдает, лишая тем самым себя защиты. Личная ответственность приемлема перед ответственным. А если моя доброта к кому-либо останется безответной, то я всегда могу отнестись к ним с той ненавистью, которой они заслуживают.
Прятался я от этого цветущего и пляшущего дурдома в штурманской – в ней ещё никто не поселился и потому не нарушал моего покоя. Нет, я вовсе не был против женского общества, да и стеснительность эта компания отбила мне давно – но мне нужны было хотя бы несколько часов в абсолютной тишине и одиночестве. Желательно и в темноте.
Но даже в звенящей тишине, состоянии почти полной сенсорной депривации моя постоянная связь с Силой не давала мне покоя и, казалось, даже усиливаясь, поглощая меня с головой. Всегда в он-лайне, всегда слышу и вижу. Огромная чёрная дыра событий притаилась в трюме, норовя затянуть меня в то жуткое будущее, которое она в себя втянула. Тонны неизбежности. Чудовищный груз риллового концентрата стянул в себя настолько много событий и оказывал такое значимое влияние на будущее, что концентрация судьбы, соотношение важности этого вещества к его массе превосходила таковую у большинства встреченных мною в жизни людей. Слишком много потенциальных доз наркотика в одном месте. Слишком. Эта «масса» искажала Силу так сильно, что в её тени я едва мог найти что-то еще, также важное, что-то, что мы подцепили на Рилоте.
В это же время в общих помещениях распевались и танцевали, готовясь показывать свои таланты на аукционе. Поэтому, стоило мне только выбраться из бесполезных тишины и темноты, как меня захлестывали яркие краски, шум и самое главное – вид юных и желанных тел, который мешал ясно мыслить. И та мелочь, которую я не мог схватить за хвост, с головой скрывалась в мальстрёме гормонов и самых простейших желаний.
