Неважно было и то, что я ни о чём не думал и ничего не знал. Но я был счастлив… Это истина, которая проистекает из первой. Единственный критерий оценки любой деятельности, любого состояния – хорошо ли тебе. Остальное не важно.
Но тогда, когда ты это начинаешь понимать, способность беззаботно верить, не задумываясь ни о чём и безнаказанно испытывать восторг, беспечно наслаждаться жизнью, исчезает. Минуту назад ты был уверен, что интересно, что это действительно важно. Что жизнь, кажется, бесконечна, весь мир открыт перед тобой… Но потом ты осознаешь, что всё это лишено смысла и вот – за что бы судорожно ни хватался, никак не можешь вновь ощутить то, что раньше. Уже никогда ты не будешь счастлив так, как раньше. Знания – горький яд, а не лекарство.
– Но наркотики… - попытался возразить я.
– И тут мы плавно приходим к главному, – продолжил старик. – Весь мир делит прочих на глупых и умных, быдло и интеллектуалов, фриков и «настоящих мужиков» только потому, что эти бессмысленные ценности для всех различны. Все высокомерно ставят свои ценности выше других. Всем насрать на чужие ценности.
Тебя раздражает вовсе не то, что мои интересы не подпадают под твои критерии, а то, что для меня ничего не значат твои собственные. Я не разделяю их с тобой. Вот ты и бесишься. В действительности всё именно так.
Как и родители, что критикуют своих детей не потому что те выбрали себе непонятные и странные, неправильные с их точки зрения цели. Их не устраивает то, что их дети не видят их собственные достижения. Не ценят их. Они полжизни отдали, достигая только им видимых вершин, а дети не хвалят их за это, не восхищаются ими. Для их детей это и не достижения вовсе! Никто не может смириться со счастьем чужого человека. Ведь он достиг его так, как не можешь достичь ты сам. Все люди – эгоистичные ублюдки.
– Ты хочешь сказать, что я только потому против того чтобы ты принимал наркотики, что для меня самого это занятие бессмысленное? И я испытываю обиду от этого? – спросил я лейтенанта.
– Это очевидно. Но сильнее тебя задевает не то, что другой занимается своими делами как ему угодно. Он это делает вне твоей системы ценностей и потому ставит её саму под сомнение.
– Пожалуй ты прав, – поразмыслив, ответил я. – Но тогда любые занятия бессмысленны, ты только подтверждаешь эту мысль. Я надеялся, что кто-то сможет опровергнуть эту идею. Жаль.
– Печально так рано узнать, что все зря. Верно? – сказал Ивендо.
Я промолчал.
– Что бы ты ни делал, чем бы ни занимался – ты всё равно умрёшь, – горько сказал Ивендо.
– Я думаю об этом каждый раз, когда засыпаю. Что когда-нибудь не проснусь. Мне будет на всё плевать – меня уже не станет. Но как, зная это, найти в себе силы делать что-то сейчас?
– Получай от жизни удовольствие, – пожал плечами Ивендо. – Как я.
– Такой метод мне не интересен, – ответил я. – Но я уже близок к тому, чтобы смириться с самим его существованием.
– Если бы про мою жизнь снимали кино, то тот момент, когда главный герой уходит в закат, наступил бы уже очень давно. Понимаешь, почему меня так мало интересует?
– Ты не думал закончить всё это? – спросил я его осторожно. Пилот еще нам нужен.
– Много раз. Но я не привык бесплатно делать чужую работу. Один джедай предсказал мне смерть на войне, – он нервно рассмеялся. – С тех пор я не верю в предсказания. Но если постоянно делать то, что делаю я – это наступит раньше, чем по естественным причинам. Меня устраивает. Оставь меня. Зря я только начал этот разговор.
Я ушел, оставив Ивендо наедине с его новыми синими таблетками.
ПРИЛОЖЕНИЕ
[1]РЭП – радиоэлектронное подавление, часть большой «науки» РЭБ – радиоэлектронной борьбы.
[2]Хозяин и тренер гладиаторов.
[3]Продолжительность жизни хаттов – 1000 лет, совершеннолетие наступает в 130 лет. Период
«беременности» порядка 50 лет.
[4]Его сожгли не только за то, что он был уверен в том, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот. Несомненно, и это послужило поводом к этому, но далеко не самым главным. Он также утверждал, что в бесконечной вселенной существуют бесчисленное число миров, «сфер», более того, все эти миры могут (и, более того, должны) быть обитаемы, как и наша планета Земля. Планетные системы, а иногда сами планеты Джордано Бруно называл мирами. Эти миры, по его мнению, не отделены друг от друга непроницаемыми границами; всё, что их разделяет — это пространство.
