– Опять же, вспомни о конкурентах. Стоит, кому-то включить глушилку и всё – он разом потеряет всю свою собственность. Слишком рискованно. Поэтому в конструкции этих ошейников всё продумано в первую очередь так, чтобы с помощью этой системы нельзя было взорвать всех рабов разом. Единственный способ её защитить – завязать всё на криптоключи так, что всё проходило через физически охраняемый сервер. Но эта надежная защита сама создает уязвимое место, но так уж вообще устроен наш мир.
– Ты всё продумал? – спросил меня Травер.
– Не всё, у меня только наметки плана, нужно много уточняющей информации, чтобы он выглядел надежно.
– Может, ты знаешь, как взломать этот сервер?
– Конечно, знаю, – кивнул я. – Но для этого понадобится немало взрывчатки.
– Это самоубийство, – яро сказала Нейла. Ее лекку изогнулись, явно показывая, насколько она разозлена.
– А я уверен, что нет, – сказал я.
– Просто уверен, или это имеет под собой иное основание, на которое из нас всех опираться можешь только ты? – спросил меня Ивендо.
– Иное. И это «основание» тоже упрямо подсказывает мне, что это единственно верный путь.
– Тогда мы обязаны следовать таким подсказкам, – согласился лейтенант. Он очень серьезно относился ко всему, что связано с Силой. Но, учитывая факты его биографии, у него были на то причины.
После чего мы жарко проспорили еще часа три – я вынужден был отстаивать каждое звено моего плана. Но, в конце концов, его хотя и признали сумасшествием, но как это ни странно вполне осуществимым. Ивендо назвал план любопытным и счёл, что его исполнение будет для него интересным опытом. И кто из нас более безумен?
– Эту идею… надо хорошо обмозговать еще раз, – сказал в заключение Травер. – И я думаю, что если это действительно невозможно, мы всегда можем от неё отказаться. Но всё так непрочно – импровизация только тогда выглядит красивой для окружающих, когда ты в действительности к ней готовился. Нам нужна кое-какая подготовка.
Поэтому, после того, как корабль отстыковался, мы прыгнули в ботанский сектор. Там продавался один из важнейших товаров в галактике – информация. У этого вида идея частных сыскных агентств развилась несколько дальше, чем у людей. Если одни цивилизации вроде зелтроннской строились вокруг секса и иного гедонизма, то Ботанская – вокруг интриг и шпионажа.
У них были компании, предоставлявшие информативные услуги – частные разведывательные службы. Со своими информаторами, явками и паролями. В том числе резиденты в крупных компаниях и правительстве. Возможно в Сенате. Может и в Ордене джедаев, чем чёрт не шутит.
Ивендо, расположившись на корабле, первым делом схватил меня за шкирку долго и методично изучал все то, что произошло с кораблем в его отсутствие. Он не был сильно разочарован, во всяком случае, не сильнее чем обычно.
– Ты больше не куришь? – удивился я тому, что он не тянулся за сигаретой при первом удобном поводе.
Мы сидели в машинном отделении – рядом с верстаком.
– Меня закодировали, – с досадой сказал Ивендо. – Очистили организм и переделали всю биохимию. Врачи не только лишили меня физической и психологической зависимости, более того они сделали так, что мой организм пропускает эту гадость, как что-то несущественное.
– Ты не очень-то доволен этим, – сказал я судя по его тону.
– Я их этого не просил делать. Меня устраивала моя тяга к куреву.
– Но это убивало тебя, – возразил я.
– Меня убивали заболевания легких. И не только они. Теперь это частично решили, причем за мой собственный счёт. А курево несущественно. Но, видите ли, наркомания делает меня неполноценным и лишает правовой дееспособности!
– Не буду скрывать, за прошедшее время мои способности к использованию Силы увеличились, – сказал я. – Раньше я ощущал живых людей, потом начал замечать дроидов. Затем любые камеры и датчики объема. Следующим стало оружие. Теперь я чувствую в Силе любой наркотик. И твой контейнер полон ими доверху.
– Там не только колеса. Сильнодействующие ноотропы – чтобы меня не беспокоило старческое слабоумие и последствия микроинсульта после взрывной декомпрессии. Лекарства для тела – и для души. Таблетки, чтобы можно было засыпать, не вспоминая крики заживо сгорающих людей. Таблетки, которые защищают печень от продуктов распада всех этих препаратов. У меня ведь самая настоящая живая печень – хотя и в ней и есть выращенные в инкубаторе куски, но я все же родился вместе с ней, и я потому дорожу ей. Настоящая печень для меня – предмет моей гордости. Ещё будут вопросы? – он уставился на меня.
– Это так необходимо?
– Есть иной вариант. Совершать интересные путешествия, участвовать в самых невероятных начинаниях, какие только можно представить.
– Мы в таком и так участвуем, – заметил я.
– Это не навсегда. Жизнь это конечно путешествие, но пункт его назначения не изменится от того, как его проведешь. А эти долгие перелеты убивают меня, – проворчал Ивендо. – Мне надо расслабиться.
Ивендо открыл свой контейнер, вытащил несколько баночек с таблетками. Вчитался в подписанные бирки. Затем вытряхнул на ладонь капсулу ярко синего цвета.
