Друг за другом мы протиснулись через образовавшееся отверстие. Плиту посадили на пенистый быстросохнущий клей обратно. «Как раньше» оно не стало, но в заборе больше не зияла дыра. Мой разум, извращенный земной действительностью, увидев трещины в заборе и заделанные в нём отверстия, принял бы это как должное. Будем надеяться, что я не один такой. Здание гаража имело несколько входов и выходов – но мы не стали тревожить проходную. Закинув лебедку на карниз, мы забрались на его крышу. Всё так же невидимые для голокамер – но не для людей. Еще одно узкое место в плане. Но его никто не срезал – минута и мы уже были на плоской крыше здания.
Вскрыв крышку вентиляции плазменным резаком, мы проникли в вентиляционную шахту. Первым пошли в темную глубину, из которой дул ветерок, я и Нейла, как самые компактные члены зондер-команды. У нас был неполный план здания и представление о стандартных типоразмерах воздуховодов. Они, как и само здание, не отличались оригинальными решениями. Медленно проползая по квадратному сечению, я наткнулся на первое препятствие. Решетка также пала под действием компактного плазменного резака. Наткнувшись на гравитационный вентилятор, я на миг затормозил. Был бы он установлен вертикально, я бы просто проскочил, но он был в горизонтальном воздуховоде. Компактная зона переменной гравитации – это ни разу не приятно.
– Что там? – шепотом спросила Нейла.
– Гравитационный компрессор, – так же в полтона ответил я.
– Сам не пролезешь?
– Если только подтолкнет кто.
Меня и подтолкнули. В ушах заложило, закружилась голова и едва не стошнило. Было даже больно – жесткая перегрузка прошлась тугой волной сквозь тело.
Остальных тоже одного за другим протолкнули через напорный участок. Один только Кейн, едва протискивающийся через трубу, не смог это сделать сам, хотя и придал отличное ускорение капитану. Его протянули за веревку. Пока мы это делали, он старательно сдерживал рвотные позывы и весь позеленел.
– Я бы не стал блевать, – раздался шепот капитана, усиленный многократным отражением от стенок воздуховода, – для начала нужно развернуться, а у тебя это не выйдет. Так что терпи. Хотя только тебе через это переползать – дело твоё.
– Надо было взломать парадную дверь, – сказал он, спустя минуту, весь позеленевший. – И пустить в расход всех, кого встретим.
– Ага, и на этом бы все начинание закончилось, – ухмыльнулся я. – Будем вести себя не как глупые киногерои. Пусть сражаются другие, а мы пожарим сосиски на огне войны.
– Мы на месте, – сказал капитан. Он рассматривал на нарукавном проекторе планировку гаражного комплекса.
Я вновь достал плазменный резак.
– Сейчас завоняет, – предупредил я команду и сам надел респиратор. Выбираться из замкнутых пространств – это мой конёк. Вырезав округлое отверстие, я сдвинул отрезанный кусок металла в сторону и спустился вниз по поданной сзади веревке. Вытащив совместными усилиями Кейна из этой кишки, я заварил отверстие обратно. Взбрызнув шов из заранее припасенного для этого маленького одноразового баллончика с краской, я замаскировал место проникновения. Воздуховоды никто не красит, поэтому цвет мне был известен заранее.
Мы оказались прямо в просторном гараже. Десяток широких и длинных репульсорных барж для перевозки каторжников занимали почти всё свободное пространство.
– Лень - это то, что погубит этот мир, – осклабился Травер.
– Ага, – сказал Кейн, открывая незапертую дверь. – Эти долбоебы никогда не закрывают за собой двери. Всего-то нужно ввести код. Десятизначный.
Не всегда можно рассчитывать на пропуск – его должен дополнять код, пусть и самый простой. Даже четыре цифры это полезно – так, к примеру, устроен пропускной режим на АЭС. Хотя, чем длиннее код, тем лучше. И если он вводится с кнопочного терминала, то, не зная его, можно подбирать до бесконечности, программы не помогут, если не подключиться к плате изнутри. Мы были готовы даже к такому, но в этот раз излишняя сложность сыграла злую шутку – водители забили на неудобную систему безопасности. Несколько звеньев из цепи событий выпали за ненужностью.
Мы прошли в импровизированный автозак мимо рядов кресел. Все они были оснащены системой фиксации, позволявшей не беспокоиться о том, чтобы кто-то попытался сбежать со своего места. Решетки и замки были для этого не нужны. Как говорил Кейн – именно в этой «скотовозке» перевозили самых опасных уголовников. Во всяком случае, его самого трудиться в шахту возили конкретно в этом автозаке.
В наследство от настоящего автозака в нём был запирающийся снаружи непрозрачный ящик общей камеры на двух заключенных. Видимо, для особенно буйных. Как рассказывал Кейн, им никогда не пользовались. Замка он не имел и запирался снаружи на крепкий засов. Воспользовавшись вновь архиважным в нашем плане резаком, в стенке прямо за засовом было проделано аккуратное крохотное отверстие. Теперь открыть его или закрыть можно было и изнутри. Как и заблокировать тоже.
