– Вон там! – поток света лизнул колонну и мое плечо, выглядывающее из-за нее. Я неловко, торопливо бросил гранату. Она, ударяясь звонко о металлический пол, немного не докатилась до трех человек, широкой цепью прочесывающих пункт. Я вжался спиной в колонну, охрана шумно повалилась на пол и в углубление узкоколейки. Скачок давления нещадно ударил по перепонкам, сноп осколков пронесся мимо. Срикошетивший осколок чиркнул по руке. Я, пользуясь эффектом разорвавшейся бомбы, сделал несколько выстрелов из пистолета, затрофеенного до того у охраны.
В ответ тоже выстрелили. Пуля бесполезно смялась о грудную пластину. Я выстрелил еще раз, попав в грудь охраннику, и тот повалился навзничь. С трудом ища спасения в Силе, я едва почувствовал то место, где притаился последний противник. Медленно подошел к нему, осторожно опираясь на готовую в любой момент подвести меня ногу.
Только я подобрался к утопленному под рельсы пути, как из поднятого над краем под узкоколейку широкого раструба звуковой пушки ударила волна воздуха. Меня отбросило и повалило на землю, в глазах потемнело. И, несмотря на плотно сидящие на голове наушники, казалось, что прямо внутри черепной коробки колоссальная струна устойчиво запела ноту «Ля». Дыхание сбилось. Я не смог найти выбитый волной из рук пистолет. И вместо этого достал нож.
Стрелок высунулся еще раз, уже целиком, решив закончить со мной, но я почти без размаха метнул в него штык-нож, по случайности верной стороной. Дуракам везет. Виброклинок вошел ему в грудь над обрезом бронежилета. Виброгенератор позволит воткнуться брошенному без особой силы клинку в тело как в горячее масло. Звуковая пушка выпала из его рук на пол. Он потянулся было к ней, но упал, не сумев взять её в руки. Я медленно пополз до него по полу, едва освещаемому упавшими тут и там фонариками, подгребая руками как обессиленный червяк. Затем меня пронзило чувство тревоги, почти столь же ясное, как физическая боль от растянутых связок в суставе.
Подстреленный мной ранее охранник не был убит и всё это время целился в меня из пистолета, хотя руки его и дрожали. Ужас пронзил меня, не зная даже что мне и делать, я, оттолкнувшись локтем, покатился вниз в колею с рельсами. Пуля, посланная неверной рукой, попала мне в уже вывихнутую ногу. Я заорал от бессильной злобы и боли. Больше даже от обиды, насколько глупо позволил себя подстрелить!
Стрелок опять попытался навести на меня пистолет, но его зрачки туманила страшная боль, а руки едва держали оружие – он истекал кровью. Рванув к нему, наплевав на адскую боль в ноге, я выбил из его рук оружие.
Достав нож из груди распростанного на путях человека, я остервенело, обильно пачкаясь в крови, воткнул клинок в неудачливого стрелка далеко не один десяток раз. Для верности. Живучие ублюдки! Затем поднял звуковую пушку и с мрачной решимостью стал ковылять к следующему раненному. Пока я не удостоверюсь в том, что человек мною убит, теперь я всегда буду считать его раненым!
Направив звуковую пушку ему прямо в лицо, я несколько раз выстрелил. Его глаза лопнули, залив лицо кровью. Рот беззвучно раскрывался в гримасе агонии. Я выстрелил ещё пару раз.
– Сдохни, ублюдок! – сопроводил я последнее нажатие на гашетку. В помещении наступила тишина – все охранники были убиты. Окончательно.
Выбравшись обратно на настил, я начал оказывать себе первую помощь. Кровеостанавливающее первым делом – баллончик распылитель гемостатика. Давящая повязка с кольто. Затем местная анестезия. Придав ноге состояние покоя, я достал фляжку с водой, которая неведомо как осталась до сих пор целой. Промочил горло, прополоскал рот от крови. Своей и чужой. Руки были по локоть в ней, лицо же я и не счел возможным оттереть.
Через десяток минут доехала двухзвенная электродрезина с десятком оседлавших её каторжников.
Я осветил фонариком приближающихся людей, и на меня тут же навелось несколько стволов.
– Ты Фокусник? – спросили меня.
– Я, – сказал я для себя неожиданно тихим, посаженным голосом.
– Ты цел? – удивленно спросил меня каторжник.
– Легко ранен. Вывих, в ногу попали.
– Много же у тебя ног. Я уж увидев тебя, решил, что ты такой же дохлый, как и те жмуры. Даже более. Ты не похож на живого.
– Это не моя кровь. Помогите лучше встать.
– Тебе не ногу, а задницу прострелили, – гоготнул мужик на дрезине.
– Жопа немного выше, – ответил я. – И до неё я ещё не дошел. Но вы все в неё попадете, если мы станем тут задерживаться. Хочется мне как можно быстрее глотнуть чистого воздуха.
Туннели ещё долго не хотели заканчиваться. Затем меня положили спиной прямо на холодный металл клети, и моторы, загудев, натянули тросы, начав поднимать меня вверх навстречу свету. Когда я был снизу, под клетью я успел рассмотреть, сколько в толстых листах, накиданных на неё, оспин от пуль и осколков. Удивительно, что мы смогли спуститься в эту преисподнюю живыми. Кейн умеет быть убедительным. Когда он орёт над ухом, ты, уже не думая ни о чем, бежишь с автоматом наперевес, не воспринимая возможность гибели как часть реальности. Да, без него бы у нас ничего не вышло…
