Занимался я «фехтованием» и с Реваном. Вернее тем, что он так странным образом называл – в действительности мы по сети играли в самые разнообразные игры, азартные и нет. Но, как правило, сочетавшие выбор игрока и обязательный элемент случайности. Особенно интересен был здешний аналог шахмат, где вдобавок возможности каждого хода определялись броском костей.
Делали мы это не для развлечения. Суть всех этих занятий была сугубо утилитарна – Ревану был нужен партнер для спарринга и в том я ему не отказывал. Ведь каждый ход мы делали, погрузившись в Силу – пытаясь рассмотреть незавершенное полотно будущего, включающее и возможные ходы противника с учетом элемента случайности. Реван учился управлять случаем – я тоже. Триптих реальности ждал, когда на правую его створку нанесут новые мазки. Кроме того сталкивающиеся интересы творили наше совместное будущее, и Реван внимательно изучал саму эту борьбу. Делал какие-то записи, результатами которых делиться не спешил. Но с другой стороны он был готов ответить на множество моих вопросов куда более простого характера.
Как утверждал Реван – суть того, чем мы занимались, мало отличалась от боя на световых мечах. Поэтому он и называл это «фехтованием». Только выбор доступных ходов для фигур известен нам обоим в одинаково полной мере, что ставит нас в относительно равное положение. В отличие от того же фехтования световыми мечами.
Когда я спрашивал его, почему он якшается с таким, как я, он отвечал, что есть множество вопросов, на которые я сам не захочу ему отвечать. Подобное взаимодействие нас устраивало.
Эта тренировка уже принесла мне практическую пользу – однажды я отверг показавшийся мне подозрительным контракт. Как позже выяснилось, он был как-то связан с неким Люсьенон Дреем. Мастером-джедаем. Нет, от намерений нанимателей не веяло ни холодом, ни угрозой – от них вообще ни ничем не веяло. И это напугало меня сильнее всего – абсолютная непредсказуемость, словно чьи-то намерения изъяли из Силы. Или кто-то их скрыл. Моё «фехтование» с Реваном говорило именно об этом.
Поэтому я убедил Травера не брать тот заказ. Думаю, не зря. Я предполагал в непросматриваемом грядущем расставленную ловушку.
Вместо этого мы повезли на голодающую планету «питание». Чудовищно дорогой груз, за который на месте могли отдать еще большую сумму. Или открутить нам головы, но Травер знал как вести дела.
Дела решили, не выходя с борта – переговорщика пригласили на корабль. После чего Травер по правительственной связи почти час торговался непосредственно с правителем Индара, договорившись вывезти и послание для международной общественности. За дополнительную сумму.
После чего столь важное для Индара-3 оборудование выгрузили, а «Счастливую шлюху» поместили в крупный грузовик, так чтобы спутать карты маячившим сверху над головой кораблям республиканского флота. Когда нас вдоволь повозили внутри грузовика, одного из множества ему подобных, фрахтовик выскользнул из чрева атмосферного транспорта и устремился отвесно вверх, как можно дальше от гравитационной тени планеты. Я уселся за свой пульт навигатора, воспринимая цифры и величины контекстно – через Силу. У меня был целый год, чтобы отточить это искусство.
По нам не стреляли – было либо слишком далеко, либо под таким углом турболазерные выстрелы, пусть и существенно ослабев, донеслись бы до поверхности, почти целиком покрытой поселениями. Да и воздушного пространства Индара мы еще не покинули.
После того, как мы поднялись в стратосферу, я ощутил, как в нас целятся с нескольких кораблей. Несмотря на мощный щит, у нас не было ни единого шанса прорваться сквозь строй военных кораблей, пусть и в основном небольших фрегатов и сторожевиков, поддерживающих блокаду.
«Счастливая шлюха» свечой взмыла уже далеко за пределы стратосферы, ещё секунда и она войдет в бесполётную зону. Вот он миг до того, как войти в запретное пространство, первый поток частиц, предусмотрительно выплюнутый турболазером по курсу, уже несется навстречу – но корабль не пересекает виртуальную черту! Выстрел не отражается щитом корабля, он бесполезно рассеивается в своём долгом и бессмысленном пути через верхние слои атмосферы. За несколько миллисекунд до фатального попадания корабль исчезает в спасительном гиперпространстве.
Канониры, должно быть, удивленно взирают на пропавшую цель, навигаторы обсуждают шансы контрабандиста никогда не выйти из гиперпространства, командование решает, что гибель смельчаков неминуема. Я бы и сам так решил на их месте.
Я же в этот напряженный отрезок времени веду корабль вслепую – не получая показаний с приборов, самостоятельно ощущая все нужные величины. Первые минуты самые сложные – любая ошибка станет смертельной. Корабль обладает чудовищной инерцией, и даже развернув в голове запутанные сплетения гиперпутей, я не всегда волен направить по ним корабль. Не хватает или времени, или возможностей гиперпривода.
